Его клиентами часто бывали люди, которых следствие вполне объективно включало в список подозреваемых: есть мотивы, нет алиби, слишком близко находились по отношению к жертве и так далее. Сергею это никогда не мешало. Он точно знал, что искать нужно в другой стороне. Чувствовал… ну, как Май, откуда дует хоть слабый ветерок отгадки. Сейчас… Странное что-то происходило с ним сейчас. Его не покидало ощущение, что то ли все жильцы этой коммуналки причастны к убийствам, то ли кто-то за кадром манипулирует кем-то из них. Он не был уверен на сто процентов ни в ком.
Даже в Ларе Корниловой, отец которой его и нанял. Он был не уверен в Васильеве, Марине Демидовой. О ее бывшем муже Романове и говорить нечего. Тут просто надо рыть. Более того. Ночью, когда они в очередной раз курили с Масленниковым, тот вспомнил, что на стаканчике, из которого Валентина Сидорова пила свою знаменитую настойку из грецкого ореха, обнаружены отпечатки пальцев ее и Зинаиды Печкиной, на бутыли – ее сына и, что самое интересное, – Нины Георгиевны.
Этого тихого божьего одуванчика. А она ведь все время говорила какие-то странные фразы, свидетельствующие о неприязни к Сидоровой. Она хорошо относилась к пропавшей соседке, комнату которой Валентина, скорее всего, просто не успела оформить на себя. Конечно, трудно представить Нину Георгиевну в роли снайпера, стрелявшего в Валеру Сидорова. Но это только версия, что оба убийства связаны и совершены одним человеком.
Короче, каникулы могут им только сниться. Слава говорил, что работать с этой квартирой собирается как минимум с третьего.
До его сигнала надо рыть самому, искать чертов конец ниточки, за которую нужно потом только потянуть."
"Сережа налил себе вторую чашку кофе, выпил уже медленнее и задумчивее. Еще одна странность возникла, но это, возможно, просто новая реальность. Настя обычно по собственной инициативе помогает ему в делах. Иногда из жалости к кому-то, иногда из желания быстрее разоблачить преступника, часто это, как ему кажется, напоминает поиск ученого. Она просто садится и начинает решать задачу.
К делу с «нехорошей» квартирой она совершенно безразлична. Сначала вроде заинтересовалась, посочувствовала Ларе, уговаривала Сергея взяться за него. Нашла тогда поверхностную информацию на Анатолия Васильева. Сейчас – абсолютная индифферентность. Казалось, у нее вообще не может быть такого отношения к чужому горю. А с ее пылким воображением чужие несчастья становились ее несчастьями. Вроде надо радоваться, что она стала крепче, спокойнее.
