Она бросила в толпу золотое яблоко с простой надписью «Прекраснейшей».
— И Фетида поймала яблоко? — полюбопытствовал я.
Она покачала головой.
— Нет. Парис поймал, но это история для другого раза. У Фетиды и Пелея родился Ахиллес, ребенок, которому суждено было стать более великим, чем его отец. Желая защитить его от бед, мать Ахиллеса искупала его в реке Стикс, чтобы сделать непобедимым.
Мама глубоко вздохнула и расслабила хрупкие плечи. Она так сильно похудела, что легкий ветерок, дующий с пруда, мог бы сбить ее с ног.
— Пойдем, Ахиллес. Давай искупаем тебя в реке Стикс и сделаем непобедимым. — Она посмотрела на меня и крепко вцепилась в мою руку, прижимая ее к своей исхудалой щеке. — Ты будешь намного сильнее нас с отцом, Бек. Ты должен стать выносливее меня. — Она глубоко вздохнула. — Ты должен стать неуязвимым, Бек.
Мама встала и подошла к кромке воды. Ее длинная ночная сорочка волочилась по воде. Она больше не носила нормальную одежду. В последнее время она перестала выходить из своей комнаты или вставать с кровати.
Она удивила меня, когда настояла на том, чтобы пойти куда-нибудь, только вдвоем этим утром, вызвав из школы. Отца не было дома — в последнее время его вообще не было рядом. Были только я, мама и целая армия частных медсестер и прислуги.
— Ты должен стать неуязвимым, не таким, как я… Живи за меня, Беккет. Будь счастлив за меня, мой прекрасный мальчик.
Я последовал за ней, вздрогнув от прохладной воды.
Она посмотрела на меня и рассмеялась. Ее смех был подобен звону серебряных колокольчиков.
Это был последний день моего детства.
Прекрасное воспоминание.
17. Ева
Странный звук вырвал меня из сна. Я резко проснулась, села в постели и оглядела темную комнату. Послышалось бормотание, за которым последовал шорох простыней. Я нерешительно встала с кровати и на цыпочках подошла к Беккету.
Он был скрыт под огромным одеялом, которые сбилось в кучу.
Я придвинулась ближе и взяла его за руку.
— Беккет, проснись… это просто сон.
Он отпрянул от меня, охваченный преследующим его кошмаром.
— Бек! — Я позвала громче и потрясла его.
Он вскочил, его глаза невидяще уставились на меня, а в следующую секунду я уже лежала на спине в его постели, а он склонился надо мной.
— Беккет? Это просто сон, — пробормотала я.
На его лице застыло измученное выражение. Казалось, он все еще наполовину спит, одной ногой здесь, а другой в стране грез.
Его руки впились в мои плечи в безжалостно сильной хватке.
