Всепоглощающий белый декор казался еще более неприятным теперь, когда я знала правду о дизайнере. Колетт думала, что, если окружит себя белым, то хоть так сможет почувствовать себя чистой и не похожей на злобную насильницу, которой она была? Мне хотелось размазать красную краску по этим безупречным стенам и растоптать невинные белые цветы, наполняющие каждую вазу.
Переполненная яростью, я добралась до кабинета Сорена и коротко постучала, прежде чем толкнуть дверь. Было не так уж поздно, чуть больше десяти.
Тем не менее, в кабинете было тихо и темно, а в камине не горел обычный огонь, который патриарх семейства Андерсонов так любил.
Может, он был наверху? Я замялась в коридоре. Было ли безумием появляться без предупреждения в спальне отца Беккета? Да, немного. Волновало ли меня это сейчас? Нет. Я была почти уверена, что у него нет оружия, так что я рисковала не столько собой, сколько тем, что Сорен обо мне подумает.
А как насчет работы твоей матери?
Это заставило меня задуматься, но беспокойства было недостаточно, чтобы остановить меня.
Я должна была выяснить, где Беккет. Я не хотела, чтобы он был один. У меня появлялось ужасное предчувствие всякий раз, когда я думала о том, что он где-то там справляется с эмоциями в одиночку. Я должна была найти его. Это стоило риска. Так что я направилась наверх.
Тихий звук справа привлек мое внимание. Я добралась до этажа Колетт и Сорена. Они держали Беккета на целый этаж выше себя, как можно более обособленно. Я стояла прямо перед гардеробной Колетт.
Да, у хозяйки дома была целая гардеробная с двумя входами — один в ее спальне, другой в коридоре, чтобы персонал мог незаметно забрать вещи в химчистку.
Тихий звук раздался снова. Это было похоже на вздох. О, Боже, что, если Сорен и его жена занимались сексом прямо сейчас, а я войду к ним? Я помедлила у самой двери. Мне следовало позвонить, но вряд ли бы они ответили. Как я могла узнать, где Беккет, если бы Сорен отказался говорить со мной?
Я медленно повернула ручку и как можно тише открыла дверь.
Все безрассудные мысли вылетели у меня из головы, когда я увидела их.
Мужчина стоял, прислонившись к одной из длинных стеклянных дверей гардеробной. Его рубашка была расстегнута, а галстук болтался на шее. Очки были сдвинуты набок. Лицо исказилось в выражении чистой похоти, пока он смотрел на женщину, стоящую перед ним на коленях. Его рука грубо вцепилась в ее светлые волосы, пальцы побелели от напряжения.
