— Ты думаешь, я никогда не злилась? Думаешь, я никогда не страдала от непонимания или не ненавидела этот гребаный мир? Думаешь, мне нравится быть бедной, объектом благотворительности? По-твоему, мне нравилось ловить презрительные взгляды чирлидерш в школе каждый чертов день? Всегда быть бездарной? Средней? Той, для которой нигде нет места? Или, что еще хуже, симпатичной? Симпатичной, бедной и созревшей для нежелательного внимания? Думаешь, мне нравится, когда ко мне пристают мужчины в загородном клубе и разговаривают со мной свысока?
На челюсти Беккета дрогнул мускул.
— Кто это был? Назови мне их имена, — не сдержался он.
Это на секунду отвлекло его гнев, и я воспользовалась моментом, чтобы оттолкнуть его руки, которые удерживали меня, и прижаться к нему. Я обхватила ладонями его лицо, и он замер так внезапно, будто я приставила пистолет к его голове. Мои пальцы провели по шраму. Тому, который связал нас вместе.
— Это не твоя вина, Бек. Детей нужно защищать, а не обвинять. Ты ни в чем не виноват.
Его глаза впились в мои, в них читались годы страданий.
— Она никогда ни к кому больше не прикасалась. Только ко мне… Что во мне было такого, что вызвало в ней желание сделать это?
По тому, как он это произнес, я поняла, что он обвинял себя во всем миллион раз, если не больше.
— Ничего. У нее была власть над тобой и доступ — вот и все. То же самое случилось бы с сыном любого, за кого она вышла замуж. Это не твоя вина, и ты не сделал ничего, чтобы это произошло. Ты не просил об этом, ты не заслужил этого.
Не имеет значения, что она сказала или сделала, или какие ощущения ты испытывал во время этого, приятные или ужасные, или что-либо еще… Это не твоя вина. Ты не сделал ничего плохого.
Я не успела договорить, как он дернулся ко мне. Притянул к своей груди, обнял и с силой поцеловал. Это был жестокий поцелуй, полный отчаяния и потребности. Я приветствовала все эти эмоции, обхватив его шею руками и притягивая к себе в ответ.
Он поднял меня и развернул нас так, что машина оказалась подо мной.
В Беккете была дикость, которой я никогда раньше не замечала в нем. Он не пришел в себя до конца. Он был где-то посередине. Я прижалась к нему всем телом так сильно, как только могла, принимая его грубые прикосновения и отчаянную жажду. Мне нужно было, чтобы он вернулся ко мне, и как можно скорее.
Через время Беккет отстранился и прислонился своим лбом к моему, его дыхание вырывалось резкими хрипами между нами.
— Это не твоя вина, Бек. Прости себя… пожалуйста.
