— Его голос был куда более увереннее, чем мне хотелось. Он вытер глаза и повернулся ко мне. — Твоя мама… Мелли, да? Ее лекарства стоят дорого. Как она сможет себе позволить их, если потеряет должность уборщицы?
Мое сердце пропустило удар.
— Ты не стал бы угрожать ей.
— Думаешь? — Тон Беккета был ленивым и незаинтересованным, как будто угрожать больной женщине средствами к существованию было обычным делом и не стоило его переживаний.
— Ты не монстр, Беккет. Ты можешь думать, что ты такой… но ты не обязан им быть.
Он долго смотрел на меня со слабым выражением удивления на лице, прежде чем его безразличная маска вернулась на место.
— Я уже говорил тебе, Иви. Я знаю, кто я. Не пытайся меня спасти. Это пустая трата времени. Просто следуй моим правилам, будь для меня хорошей девочкой хоть раз в жизни, черт возьми, и твоя мама не пострадает. В конце концов, у меня нет проблем с ней. Только с тобой.
Я размышляла над его возмутительными словами. Мне хотелось убить его, бороться, не подчиняться и кричать на него, но он был прав.
Он мог лишить мою маму работы. У него была власть, а у меня ее не было, из-за денег. В конце концов, все всегда сводилось к ним.
— Какие правила? — процедила я сквозь зубы, обдумав свои несуществующие варианты.
— Ничего слишком сложного. Никаких вечеринок, парней, выпивки, свиданий и секса… и, разумеется, никаких споров со мной, не делай ничего, что может разозлить меня. На самом деле, просто притворяйся, что тебя здесь нет, когда я дома. О, и будь дома к десяти вечера.
— Ты, блядь, шутишь?
— Ни в малейшей степени, и как бы тебе это ни было неприятно, ты это сделаешь, потому что у тебя нет выбора. — У него хватило наглости ухмыльнуться мне. Он протянул руку и взял меня за подбородок. — Всё поняла?
Он покачал моей головой вверх-вниз, пародируя кивок.
— О, и, конечно же, никому не рассказывай о правилах и нашем соглашении, включая твоего брата или Лили. Это только между нами, и никто другой не должен быть вовлечен.
Я прикусила губу, мои мысли лихорадочно метались.
Как только освободится место в другом общежитии, я уберусь отсюда. Что такого в том, чтобы дать Беккету насладиться властью несколько недель? Я не боялась его. После того, что произошло между нами, я видела под его маской пресыщенного богатого парня одинокую душу, так что не могла по-настоящему бояться его. Самое большее, что он мог сделать, — это вывести меня из себя, и в этом не было ничего нового.
— Прекрасно. Развяжи меня, — рявкнула я, приняв решение.
