Быстро сообразив, о каком коротышке идет речь, я наказал строителям быть более осторожными и поспешил обратно к стене — я догадывался, где искать мастеров-каменщиков и неуемного Койна.
Всю троицу я обнаружил на вершине стены, уткнувшихся в расстеленный на большом столе лист пергамента. Они были настолько увлечены бурным спором, что не видели ничего вокруг, и мне удалось приблизиться вплотную, оставаясь незамеченным. Бдительный часовой, видя, как я крадусь на цыпочках, изумленно выпучил глаза, и я приложил к губам палец, приказывая ему сохранять молчание.
Страж понятливо ухмыльнулся и приготовился лицезреть душераздирающую картину «Смерть в муках».
Сделав последние шаги, я навис над согбенными спинами, набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул:
— Бездельники! Лентяи!
Вся троица синхронно вздрогнула от потрясения и присела. Древин от неожиданности выронил деревянную линейку и расширенными глазами воззрился на меня.
— Бездельничаете, значит?! — с удовольствием повторил я, глядя, как Дровин тянет к себе уголок пергамента.
— У нас там люди гибнут, а вы тут без дела сидите! Заняться нечем? Так я найду занятие!
— Как гибнут? — выговорил Древин. — Где гибнут, господин? Неужто зашибло кого?
— А ты как думал? — наигранно удивился я. — Ежели мастер работников без должного надзора оставит, как тут не погибнуть? Считай, двоих человек бревном насмерть зашибло! Будешь знать, как людей без надзора оставлять!
Видя, что братья-каменщики и гном все принимают за чистую правду и на глазах бледнеют, я смилостивился и буркнул:
— Живы они.
Но все же это не дело вот так людей бросать!
Облегченно вздохнув, Древин пришел в себя настолько, чтобы суметь объяснить:
— Да я буквально на пару минут отлучился, господин. Уж больно чертежик интересный вырисовывается — ежели малость над ним подумать, то такую крепость отгрохать сумеем, что ни одна тварь перебраться не сможет!
Гном с Дровяном усиленно закивали, выражая свое горячее согласие с Древином, и я невольно заинтересовался:
— Ну показывайте свой чертежик!
Древин проворно расстелил на столешнице большой кусок пергамента, испещренный многочисленными линиями и пометками.
Приглядевшись повнимательней, я сумел разглядеть лишь характерный набросок нашей защитной стены и грубо нарисованные очертания ущелья, что разделяло Подкову надвое. Остальные линии и значки оказались для меня непонятны.
Хмыкнув, я обошел вокруг стола и взглянул на чертеж с другой стороны. Понятней не стало.
— Когда вы успели-то? — спросил я.
