— Я сам позабочусь о своей судьбе, Квинтес! Ты сказал — «нора Ильсертариота»? А настоящую крепость не хочешь? А?! Настоящая проклятая крепость с высоченной стеной! Как тебе это понравится?! Вижу, ты рассчитывал на легкую прогулку? Ты даже не маг! Вонючий выскочка из портовых трущоб!
— Заткнись! — выкрикнул Квинтес, схватившись за рукоять меча. — Заткни свою болтливую пасть!
— А что ты сделаешь?! — осведомился Ситас, ощерив в ухмылке редкие почерневшие зубы. — Убьешь этого бродягу? Ты думал, я не знал о твоей засаде в этом городке? Думаешь, я случайно оказался именно здесь? Думаешь, я не почувствовал ментальный всплеск эмоций, когда тот нищий попрошайка увидел мое лицо? Я пришел сюда в надежде встретить тебя, и, как видишь, мои надежды полностью оправдались! Похоже, сын рыбака закинул свои сети на слишком крупную добычу!
Молча скрипнув зубами, Квинтес промолчал и с ненавистью взглянул в лицо говорящего.
Заметив снедающую Квинтеса ярость, бродяга довольно засмеялся и дохнул смрадом изо рта."
"— Я укажу тебе место, где сейчас находится Ильсертариот! Я укажу тебе, отцеубийца! Ищи в Диких Землях Подкову — огромную скалу, что возвышается посреди холмистой равнины.
Если поторопишься, то достигнешь логова Ильсертариота еще до конца этого месяца. Помни — скала Подкова! Именно там ты и найдешь свою гибель!
Выговорив последние слова, бродяга дернулся всем телом и, упав на землю, забился в судорогах, раздирая ногтями лицо и при этом не прекращая исходить визгливым смехом. Столь же внезапно затихнув, он поднял на Квинтеса лицо, превратившееся в кровавую маску, и выдохнул:
— Там ты и найдешь свою гибель, отцеубийца! — И резким движением воткнул себе в глаза большие пальцы рук.
Тело несколько раз дернулось в агонии и навсегда затихло в грязно-сером снегу посреди улицы.
— Эй! Стоять на месте! — До застывших на месте ниргалов и Квинтеса донесся грубый окрик, со стороны ворот к ним спешил десяток дюжих стражников с алебардами наперевес, чуть позади них бежал давешний трактирный служка.
— Бросить мечи на землю!..
Глава девятая
Клятва крови
Крепостной двор был едва освещен первыми лучами восходящего солнца. Перед жилой пристройкой собралось все население форта — гномы и люди вперемешку. Я стоял чуть поодаль и, ежась от холода, с подозрением косился на стоящий передо мной стол, на котором лежало всего два предмета — остро заточенный нож и прикрытый багровой материей камень. Оба предмета не вызывали у меня воодушевления — скорее опаску.
