Темный маг. Книга 2. Начало пути

— Он покачал головой. — И это учитывая, что Троицкие никогда даже близко не стояли рядом с Лазаревыми.

— Но ты не оставил попыток захватить наш дом? — я прищурился.

— Нет, конечно. Я бы сам себя уважать перестал, если бы отступил, — и Саша негромко рассмеялся. — Решил действовать более официально и завоевать твою мать. Но когда она познакомила меня с тобой… — Он замолчал и снова уставился в стену. Гвэйн повернул голову и внимательно посмотрел на него. От этого движения Саша словно очнулся. — Дима, когда за меня взялся Троицкий, я понял, что такое тёмный маг, но это было не то, совсем не то.

Тебе было всего три года, но меня не покидало ощущение, что этот малыш видит меня насквозь. Что перед ним не стоит даже пытаться притворяться — это бессмысленно и бесполезно, он всё равно не поверит, потому что знает, кто я есть на самом деле. Столкнувшись с последним Лазаревым, я сначала немного испугался, но потом стиснул зубы и всё-таки стал тем, кем хотел, и кем никогда не хотел меня видеть мой собственный отец. Я стал мужем, отцом, я стал самим собой. Как ни странно, но дела после этого пошли только лучше.

— Ты мало на самом деле занимался моим воспитанием, — наконец произнёс я, переваривая его исповедь.

— Я не знал, как это делать правильно, — он развёл руками. — Всё время боялся напортачить. Я даже с теми оборванцами позволил тебе возиться, наблюдая, во что это выльется. Зря, конечно. Но, никто не мог предугадать, что ты так рано столкнёшься со смертью. Самое главное, что никто ничего так и не понял, даже Троицкий.

Я очень жестокий человек. И это правда. Я, не задумываясь, отдам приказ своей службе безопасности о ликвидации неугодной личности, если это будет необходимо. Но там, в том переулке я стоял и смотрел на этого мёртвого бандита, как идиот, и впервые не знал, что мне делать.

— Ты правда убил бы отца Романа? — Гвэйн поднял голову, и теперь мы оба смотрели на него с любопытством.

— Да, и Георгий это прекрасно знает. Страх — это очень хороший рычаг давления. Но, однажды я понял, что не единственный.

Это было как озарение, — проговорил он задумчиво. — Как звали того мальчишку? Бык, кажется. Моим людям не было дано задание охранять его, они просто наблюдали и передавали мне полноценные отчёты. Мне жаль, что его убили. У тебя вполне могло получиться сделать из него человека, не запугивая, не требуя, очень ненавязчиво. Это ведь не его идея была, постигать грамоту, это ты его убедил, что в его годы должно быть стыдно не уметь читать.