Темный маг. Книга 2. Начало пути

Улыбаясь ещё приторнее, чем ведьма, она проворковала:

— И скольких же нужно было убить, чтобы сбросить двадцать лет и выглядеть на свои девяносто, а не на сто двадцать, как до этого? — Всё-таки правду говорят, что только женщина может понять, как оскорбить другую женщину, чтобы она от ярости остатки разума потеряла. — Я даже представить себе боюсь, скольких вам на пару с Беором придётся замочить, чтобы ты хотя бы на сорок стала выглядеть. Боюсь, что всей деревни вместе с нами не хватит, чтобы вернуть тебе молодость, о которой ты так мечтаешь.

— Мне восемьдесят четыре, — процедила сквозь зубы ведьма. Ну и где логика? Она должна была на нас Беора уже натравить, а не убеждать наглую девчонку, что ей меньше лет, чем та предположила.

— Прости, ты десять лет забыла. Ты хотела сказать, девяносто четыре? Ну, поздравляю, ты практически не изменилась. — Ванда продолжала улыбаться, прижимая к груди топор.

— Очень скоро я проведу ритуал, чтобы вместе с молодостью получить полноценный доступ к магии, а не те жалкие крохи, которые достались мне от Клещёвых! — оскалилась ведьма.

— Похоже, здесь дело даже не в женской психологии, а в возрасте. Тяжело оставаться в адекватном состоянии и мыслить здраво, когда разменял девятый десяток, — с серьёзным видом протянул Егор, рассматривая задохнувшуюся от ярости женщину.

Я отвернулся, думая над тем, что надо что-то делать, пока эти двое выводят бедную старушку из себя. Каким образом мне сломать этот алтарь, чтобы ведьма не заметила? Прокрасться мимо неё вряд ли получится.

— Я вот тоже понять не могу, — задумчиво протянула Ванда, поудобнее перехватывая топорик. — Сейчас не осень и даже не весна, с чего бы такое обострение шизофрении? Ты сама себя слышишь? Чтобы стать магом, нужно им родиться, тупая ты овечка! Ой, нет, прости, овечки до столь преклонных лет не доживают. Ты прав, Егор, это не шизофрения, а всего лишь старческий маразм, который подкрался, как всегда, незаметно.

— Закрой рот, толстуха! Отрастила сало, думаешь, что сможешь прельстить даже таких лопухов, как твои дружки? Да за твоей бронёй тебе даже твоя юность не поможет.

— Это я толстуха? Ах ты грымза старая, — Ванда стиснула зубы, а её голос слегка задрожал.

Внезапно поднялся лёгкий ветерок, подувший прямо на нас, обдавая прохладой. Я начал озираться по сторонам, опасаясь, что это Беору надоело смотреть за бесплатным представлением, и он таким образом решил показаться раньше, чем было нужно.