Темный поцелуй

Мы стояли в зале музея совершенно голые. Я бросилась к полкам, доставая списанную одежду, что раньше была надета на экспонатах.

– Подожди, сейчас открою!

Взглянув на костюм в моих руках, Доран заупрямился:

– Я такое не надену!

Но я в ответ просто бросила ему одежду.

Через пять минут открыла дверь. Галя настороженно вошла внутрь и ошеломленно застыла при виде моего гостя.

Тот вежливо поздоровался, затем наклонился ко мне, крепко поцеловал и, заметив «Раз ты так хочешь, давить не буду», с невозмутимым выражением лица вышел прочь.

– Лена, это случайно не Дмитрий Доран сейчас был здесь в костюме Робина Гуда?

– Он, – пробормотала.

– Должна сказать, ему трико идет гораздо больше, чем тебе костюм шута. Кажется, мы его списали с исторической экспозиции о короле Артуре?

– Да. – Я покраснела.

Уперев руки в бока, подруга заявила:

– Не выпущу тебя отсюда, пока все мне не расскажешь!

Мрачно глянув на нее, предложила:

– Меняю историю на твою выдумку, почему экспонаты ожили и попортили музей.

В один из дней моей кошмарной жизни я возвращалась с работы.

С момента, как я в последний раз видела Дорана, прошла ровно неделя, ставшая для меня сущим адом. Я тосковала по демону. Вроде бы ничего не должно нас связывать и не должна я думать о нем и днем и ночью, не должна ждать, что вот он позвонит, не должна вздрагивать каждый раз, когда слышу имя «Дмитрий», но…

Я хотела его не только душой, но и телом, которое истомилось и ныло при одном только воспоминании о ласках демона.

Галя в самых нелестных выражениях высказала мне, какая я дура, что отпустила такого мужчину. Объяснила, что я должна приползти к нему, пасть в ноги и молить принять меня назад. И это такая дружеская поддержка!

Я же не решалась прийти к Дорану, боясь, что он меня не ждет, что я не нужна ему. И окончательно погрязла бы в тоске и жалости к себе, если бы не Михаил. Он позвонил вчера, наорал на меня и высказал все, что думает о нас обоих.

Может, именно это толкнуло меня на шаг, на который сама бы я не решилась никогда. И я предложила брату Дмитрия план.

Я сидел в кресле и потихоньку сходил с ума. Неделя совершеннейшего ада превратила меня в озлобленного неврастеника, который огрызается и кидается на всех подряд. От прежнего Дмитрия Дорана, прославившегося своей невозмутимостью, не осталось и следа.

Я поругался с родителями, с Михаилом и завтра на выборах верховного судьи однозначно провалюсь.