Темный любовник

— Мне противно сидеть с тобой рядом.

Он продолжал есть.

— Зачем же тогда пришла?

— Ты меня пригласил!

— Могла бы отказаться, я бы не умер с горя. — В голосе сквозило полное безразличие.

— Согласна. Это было ошибкой.

Она положила салфетку рядом с тарелкой и встала.

— Сядь на место!

— Не смей со мною так разговаривать.

— Повторяю: сядь и заткнись!

Бэт не поверила собственным ушам.

— Ты просто… засранец!

— Спасибо, сегодня я это уже слышал.

Дворецкий выбрал самый подходящий момент, чтобы внести теплые булочки.

Бросив на Рэта свирепый взгляд, Бэт притворилась, что тянется за бутылкой вина. У нее не хватило духу выскочить из-за стола на глазах у Фрица. Да и желание бежать куда-то вдруг испарилось.

Она решила остаться и еще немножечко поскандалить.

Когда они снова оказались наедине, Бэт прошипела:

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?

Подобрав последний листик салата, Рэт положил вилку на край тарелки и промокнул салфеткой уголки рта. Словно сама Эмили Пост[9] обучала его этикету.

— Давай закругляться, — сказал он. — Я тебе нужен. Поэтому перестань ныть, что я чуть не прикончил твоего дружка. Миляга Буч все еще на этом свете.

Бэт всматривалась в знакомое лицо, стараясь найти хоть что-нибудь, за что можно уцепиться. Но черные стекла полностью скрывали глаза, а сжатые челюсти не оставляли никакой надежды.

— Почему жизнь так мало для тебя значит? — пробормотала она.

— А почему смерть так много значит для тебя? — От его улыбки повеяло холодом.

Бэт отпрянула.

У нее вдруг заныло сердце. Но не от грубости, а, скорее, от разочарования. Ей так хотелось, чтобы он оказался другим и чтобы лучики тепла, которые изредка пробивались наружу, не были случайными вспышками, а составляли часть его характера, такую же, как все эти острые углы.

Она потерла грудь, прогоняя боль.

— Я, пожалуй, пойду, если ты не против.

Повисла долгая пауза.

— Ох, черт меня побери.

— Все не так.

— Хотел сделать тебе приятное… Ну, не знаю. Пригласить на свидание. Устроить что-нибудь этакое, понимаешь?

Бэт удивленно вытаращила глаза. Он хрипло рассмеялся.

— По-дурацки все вышло. Согласен. Я ни черта в этом не понимаю. Лучше бы поучил тебя убивать.

Под его непомерной гордостью скрывалось что-то еще. Бэт это чувствовала. Уязвимость? Нет. Для него это слишком мелкое чувство. Скорее, ненависть к себе.