Темный любовник

 — С чего вообразил, что воин без души непременно способен на измену?»

Когда, выслушав предложение, Зетист уставился на него своими страшными черными глазами, вампир сразу понял свою ошибку. Брат ненавидел весь мир, но предателем не был. Его оскорбило то, что кто-то может считать иначе.

— Зачем деньги? — прорычал Зет. — Я убью просто так, и угадай, с кого я начну? Считаю до трех, и если ты не исчезнешь, то пеняй на себя.

Потрясенный Хаверс позорно бежал, но вдруг обнаружил, что его преследуют. Впервые в жизни на него напал лессер.

С виду совершенно неприметный, светлокожий и светловолосый, этот тип припахивал смертью.

От ужаса вампир потерял голову и выложил убийце все свои планы. Сначала тот слушал скептически, но, когда прозвучало слово «король», насторожился. Отпустив свою жертву, лессер исчез. Жребий был брошен.

Хаверс глубоко вздохнул, набираясь мужества перед тем, как выйти в коридор.

По крайней мере, операция прошла успешно.

Но он старался не потому, что надеялся спасти шкуру.

Это было бессмысленно. За такое преступление наказание одно — смертная казнь.

Нет, там, в операционной, он пытался хоть чем-то искупить свою вину. Пятеро вооруженных до зубов воинов и не менее свирепый человек выглядели так, словно у каждого было разбито сердце. Но даже не в них было дело.

Ему не давала покоя страшная боль во взгляде темноволосой Бэт. Этот ужас и беспомощность были Хаверсу хорошо знакомы. Он сам пережил их, когда у него на глазах умирала жена.

Доктор помыл руки, лицо и вышел в холл.

Угрюмые мужчины уставились на него с немым вопросом.

— Операция прошла успешно. Теперь все решает время. — Он подошел к Торману. — Вы заберете меня прямо сейчас?

Воин пронзил его ненавидящим взглядом.

— Мы не убьем тебя, пока он не поправится настолько, что сможет сделать это сам.

Хаверс понимающе кивнул. За спиной раздался приглушенный стон. Марисса всхлипывала, зажимая рукой рот.

Не успел он броситься к сестре, как путь преградил тот свирепый человек.

Он посмотрел на Мариссу долгим взглядом и вытащил носовой платок. Та безропотно приняла его и удалилась.

Бэт пристроила голову на уголке подушки Рэта. С операционного стола его перенесли в кровать. Хаверс опасался осложнений, поэтому раненого поместили в палату интенсивной терапии.

В комнате, облицованной кафелем, было довольно холодно; кто-то накинул Бэт на плечи теплый плед и укутал ноги одеялом. Она даже не заметила, кто это был.

Раздался странный звук.