Знал каждую кочку, каждый каприз этой суглинистой почвы. Какими должны быть его овощи: корявенькими, некрупными, но своими, родными.
Но ТАКОЙ моркови он не видел никогда.
Она была идеально ровной, словно выточенная на станке. Неестественно яркого, насыщенного оранжевого цвета. А когда он вытащил ее из рыхлой, почти черной земли, ему показалось, что она слабо светится изнутри.
— Чудеса, — пробормотал он, разламывая корнеплод. Раздался хруст, похожий на звук ломающегося кристалла, и в нос ударил такой сильный, сладкий аромат, что у него на мгновение закружилась голова.
И это была не только морковь. Его картошка в этом году уродилась размером с голову младенца, и после того, как его старуха сварила одну на пробу, она весь вечер носилась по дому с такой энергией, какой он не видел в ней со дня их свадьбы. Капуста хрустела, как стекло. Огурцы были упругими, сочными и абсолютно лишены горечи.
Он не знал, в чем дело. Сначала Федор грешил на новые удобрения, потом на удачные дожди, но когда поговорил с соседом, Петровичем, чей участок был дальше от леса, тот лишь развел руками.
— Урожай хороший, не спорю, — сказал Петрович, показывая свою, вполне обычную на вид, картошку. — Но чтоб светилась… нет, такого у меня нет.
И тогда Федор начал замечать. Он прошелся по всему поселку и увидел закономерность. Чем ближе участок был к тому самому лесу, за которым строил свою крепость таинственный и пугающий новый Воронов, тем урожай был чудесатее. У него, на самом краю, он был просто волшебным.
У Петровича, в ста метрах от него — просто очень хорошим, а на другом конце поселка, в паре километров, — самым обычным.
Это было нелогично и невозможно, но это был факт.
* * *Городской рынок. Несколько дней спустя.
Трое молодых людей в потертой тактической одежде с нашивками в виде грифона с сомнением разглядывали прилавок старика Федора. Это были Охотники из малой группы «Железные Грифоны» — одной из десятка подобных групп, которые перебивались мелкими, низкооплачиваемыми контрактами, вечно находясь на грани банкротства.
Их штаб-квартира располагалась в сыром подвале, а основной рацион составляла похлебка сомнительного качества.
Овощи на прилавке выглядели как издевательство над их жалкой жизнью. Они были слишком идеальные, слишком яркие, почти что светились изнутри.
— Слыхал я байки про эти овощи, — сказал Кирилл, самый молодой и скептически настроенный, тыкая пальцем в одну из морковок. — Говорят, от них сила прет. Чушь собачья.
