Это был взгляд существа, которое смотрит на мир с бесконечной, вселенской тоской.
Дарина на мгновение оробела. Ее сердце пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Она почувствовала себя маленькой, глупой девочкой, которая посмела явиться без приглашения во дворец к могущественному королю.
Но в следующую секунду она мысленно зашипела сама на себя рассерженной кошкой. «Что со мной такое⁈ Почему я робею перед Калевом⁈ Это же Калев! Тот самый мальчик, которого я защищала от хулиганов!»
Она отчаянно пыталась уцепиться за этот образ из прошлого, но он рассыпался в прах под этим холодным, тяжелым взглядом.
Перед ней сидел не Калев. Перед ней был незнакомый, пугающе красивый, сильный и властный мужчина, от которого исходила аура такой несокрушимой уверенности, что у нее перехватывало дыхание.
* * *Кассиан
Я сидел в своей новой беседке, когда Глеб привел ее.
Она была… яркой. Это было первое слово, которое пришло мне в голову. Не в плане одежды — на ней было простое, светлое платье.
Она была яркой по своей сути.
От Дарины исходила аура тепла, искренности и какой-то наивной, упрямой веры в добро. Эта аура была настолько чистой, что казалась почти неуместной в этом мире, и уж тем более — в моем саду, где все было подчинено логике. Она была как полевой цветок, случайно проросший посреди стерильной лаборатории.
Дарина остановилась в нескольких шагах от меня, и я увидел в ее глазах боль и тревогу. Она смотрела на меня не как на могущественное существо или врага, а как на больного друга.
— Калев? — ее голос был тихим, но твердым.
Я молча указал на кресло напротив. Она села, не сводя с меня глаз.
— Я пришла, как только услышала… — начала она, и я видел, как ей трудно подбирать слова. — Слухи. О дуэли. О том, что случилось с господином Шульгиным на балу. Я… я не поверила. Я знаю тебя, Калев. Ты бы никогда так не поступил. Ты был самым добрым человеком, которого я знала. Ты и мухи никогда не обидел.
Я слушал ее, и мой разум с отстраненным любопытством ученого анализировал ее. Идеалистка.
«Светлый» целитель, как подсказала мне остаточная память этого тела. Существо, которое смотрит на мир через розовые очки и верит в добро, справедливость и прочую чепуху.
«Какая редкая и нежизнеспособная форма жизни, Ваше Темнейшество, — прозвенел в моей голове голос феи. — Удивительно, как она до сих пор не вымерла».
— То, что они рассказывают… эта жестокость, это хладнокровие… это не ты, — продолжала она, ее голос дрожал. — Я знаю, что с тобой что-то случилось.
