Кланы, напуганные моим разговором с Соколовым-младшим, затаились. ФСМБ, после фиаско с «букетом», взяло паузу. Моя агроимперия под управлением Лебедева работала, как хорошо смазанный механизм, принося баснословные деньги.
Я мог наконец-то посвятить себя главному. Покою.
Я сидел в своей беседке, наблюдая, как Алина и старик-геомант устанавливают первый прототип стабилизатора погоды над оранжереей. Тишина, порядок, созидательная работа. Идеально.
Именно в этот момент я это услышал.
Сначала это был лишь едва уловимый, низкочастотный гул на самой границе слуха.
Не ментальный шум, который мой «Кокон» отсекал безупречно, а нечто иное. Физический звук. Он был похож на далекий, назойливый пульс, который пробивался сквозь идеальную тишину моего «Эдема».
Я поморщился.
В следующий миг мой коммуникатор пискнул. Это был Глеб.
— Господин, — в его голосе слышалось сдерживаемое раздражение. — У ворот делегация. Официальная. Во главе с мэром города.
— Игнорируй их, Глеб, — устало ответил я.
— Рано или поздно им надоест.
— Они не просто стоят, господин. Они привезли с собой оркестр. И они… играют.
Я замер.
Оркестр? Он сказал оркестр? Какого хрена⁈
— «Кокон» должен гасить любые звуковые колебания.
— Он и гасит, — с ноткой беспомощности ответил Глеб. — Внутри территории почти идеальная тишина. Но сам портал у ворот… он должен пропускать наших поставщиков, поэтому его фильтры работают иначе. И как видите, этот их бравурный марш… он просачивается.
Я прислушался. И правда.
Теперь, когда я знал, что это, то мог различить отвратительную, жизнерадостную мелодию духовых инструментов, которая тонкой, вибрирующей нитью проникала в мой идеальный мир. Это было невыносимо. Мой покой, моя гармония были нарушены самым вульгарным и примитивным способом.
«Какая ирония, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос феи. — Ваша многомерная крепость, способная отражать псионические атаки и скрываться от реальности, оказалась уязвима для тромбона. Возможно, стоит внести коррективы в защитные протоколы?»
Мое терпение лопнуло.
Я не мог это игнорировать. Этот звук был как капля воды, падающая на лоб. Рано или поздно она сведет с ума.
Когда я подошел к воротам, они вовсю играли какой-то бравурный, отвратительный марш. Мэр, полный, потный мужчина бросился ко мне, едва Глеб открыл калитку.
— Господин Воронов! Глава рода! Наш благодетель! — затараторил он, пытаясь пожать мне руку.
Я оставил свою руку в кармане.
