— Но, господин, это… астрономическая сумма за никому не нужную землю.
— Это все пыль, Себастьян, — сказал я. — Но если эта пыль способна вскружить голову местному мелкому чиновнику и заставить сделать то, что надо мне, то это наиболее эффективный путь. Поэтому пусть юристы готовят документы. Еще пусть будут готовы позвонить чиновнику Петрову в его кабинет ровно через… — я на мгновение прикрыл глаза, концентрируясь, — … десять минут, а теперь можешь быть свободен.
— Слушаюсь, господин.
Себастьян с достоинством поклонился и вышел, его мозг, очевидно, пытался обработать масштаб и наглость моего плана.
Оставшись один, я откинулся в кресле. Десять минут. Вполне достаточно.
«Собираетесь подкупить его? — с любопытством спросила ИИ. — Не слишком ли прямолинейно, Ваше Темнейшество?»
«Подкуп — это когда ты даешь взятку и надеешься на честность коррупционера, — мысленно ответил я ей, снова погружая свое сознание во внешний мир. — Я же просто создам условия, в которых он не сможет поступить иначе».
Я опустился в кресло глубже, отрешаясь от сада, от поместья. Мое сознание снова расширилось, на этот раз не сканируя планету, а ища одну-единственную, ничтожную искорку разума в этом городе. Разум чиновника, отвечающего за сделку.
Найти его было легко. Я просто потянулся своим сознанием, просеивая ментальный шум этого города в поисках нужной мне ауры. Зная его координаты, это не представляло труда. Я быстро нашел среди миллионов тусклых огоньков обывателей нужный — особенно грязный, серый, пропитанный эманациями мелочной жадности, трусости и застарелого страха перед начальством.
Нашел почти сразу. Эта аура была как масляное пятно в чистой воде — отвратительная, но легко заметная.
Я сфокусировался на ней. Мое сознание без труда проскользнуло сквозь стены его кабинета. Я увидел его — располневшего мужчину в слишком дорогом для него костюме, сидящего за заваленным бумагами столом. Он как раз разглядывал заявку от «Гефест Индастриз», и в его сальных мыслях уже крутились цифры будущей взятки.
Он прикидывал, сколько можно содрать с могущественного клана Мефистовых, не вызвав при этом их гнева. Какая предсказуемая, жалкая суета.
Я не стал ему ничего внушать, не отдавал прямых приказов. Это было бы слишком грубо, как использовать кувалду для вскрытия шкатулки. Я выбрал более изящный метод.
Нашел в его душе то, что было его стержнем, его сутью — крошечный, тлеющий уголек природной, мелкой жадности. Он был у всех этих существ.
