Потоки грязного света и рваной тьмы бились в конвульсиях, пытаясь сожрать друг друга в этом убогом пространственном туннеле, который состряпали «лучшие умы мира». Судя по качеству работы, лучшими они были разве что в какой-нибудь захудалой деревне. Я с отвращением наблюдал, как грубые швы этого магического недоразумения трещат и расползаются.
Приходилось работать. Мне. Темному Лорду, повелителю легионов и завоевателю миров. Я был вынужден, матерясь сквозь зубы, вплетать свои тонкие, идеальные нити темной энергии в это аляповатое полотно, чтобы оно окончательно не развалилось и не устроило маленький Большой Взрыв прямо здесь.
Остатки моей силы таяли. Большая часть ушла в мой звездный камень, который остался во дворце. Остальное, жалкие крохи, уходили на поддержание этой дырявой реальности. Мой резерв стремительно таял и уже истощился с 10% до 1%. И все же… сквозь раздражение и усталость пробивалось пьянящее, всепоглощающее чувство.
Облегчение.
Наконец-то. Никаких больше «Мой Властелин, молю!», «Темный Лорд, вы должны!», «Повелитель, поработите!».
Никаких стратегов, генералов и жрецов. Никаких героев. Я наконец свалю и буду свободен!
В итоге, эта недоделанная «шайтан-машина» сдохла, и меня с силой пушечного ядра впечатало в… некое тело.
Я очнулся. Первым ударил шум. Оглушительный, животный рев тысяч глоток. Он обрушился на мое сознание, так жаждавшее тишины, как кувалда на тонкий хрусталь. Затем пришел свет — ослепительный, бьющий по непривыкшим глазам и запах.
Резкий, едкий запах озона, верный признак активного использования примитивной магии. Я ощутил слабость в чужих, незнакомых конечностях и биение чужого сердца.
Дезориентация длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы моргнуть.
Мой разум мгновенно отсек лишнее и провел оценку. Арена. Энергетический купол. Стадо ревущих гуманоидов на трибунах. Несколько напыщенных индюков за судейским столом.
И я в центре всего этого. В слабом, нетренированном теле какого-то Калева Воронова.
Имя неудачника, в которого я «попал» само всплыло в голове.
Великолепно. Просто великолепно. Похоже, я сбежал от одного цирка, чтобы попасть на гастроли другого.
Мой взгляд сфокусировался на причине этого шума. Напротив стоял молодой петух, некий Дмитрий Орлов, как снова подсказала мне остаточная память этого тела. Он упивался вниманием толпы, на его лице была написана вся спесь от его магического псевдо-таланта.
