Я сел прямо на землю, скрестив ноги, и закрыл глаза. Шум мира, который постоянно давил на мое сознание, здесь наконец-то отступил. Осталась лишь тишина, гудение ветра и мерная, мощная пульсация планеты под моим телом.
Покой. Настоящий. Глубокий. Тот самый, ради которого я пожертвовал целой империей. Я погрузился в него, позволяя своему истерзанному разуму отдохнуть. Ах, какое блаженное чувство. Вот то, ради чего я все это сделал и к чему стремился! Только, какая жалость, гармония…
…снова оказалась недолговечной.
Сначала я почувствовал это как фальшивую ноту в идеальной мелодии.
Легкую, едва заметную вибрацию, которая шла вразрез с мерным ритмом лей-линий. Затем появился звук. Тонкий, высокий, режущий слух гул, похожий на скрежет стекла по металлу.
Я открыл глаза.
В нескольких десятках метров от меня воздух пошел рябью, словно над раскаленным песком. Пространство замерцало, исказилось, а затем, с тихим, отвратительным треском, словно рвалась ткань мироздания, в нем появилась трещина. Она была небольшой, не больше человеческого роста, и имела неправильную, рваную форму.
Изнутри нее лился больной, фиолетовый свет, и она пульсировала, как открытая рана.
Открылся Разлом. Тот самый пространственный Разлом, о котором я читал ранее…
Из него хлынула волна чистой, концентрированной хаотичной энергии. Отвратительно рязной и чужеродной. Эта энергия грубо вторглась в чистые, упорядоченные потоки лей-линий, нарушая их гармонию, внося диссонанс в песню этого места.
Мой созидательный азарт мгновенно испарился.
Чувство умиротворения сменилось знакомой досадой. В моем идеальном саду. В моем будущем святилище покоя. Появился вредитель. Шумный, грязный и абсолютно неуместный.
Пульсирующая рана в пространстве извергла из себя первую тварь. Затем вторую. Через десять секунд их была уже дюжина, а из разлома продолжали лезть все новые и новые.
Я с отвращением их рассматривал. Это были не демоны, не порождения тьмы, а просто… биологический мусор. Нелепые, насекомоподобные существа размером с большую собаку, с шестью когтистыми лапами и хитиновыми панцирями уродливого, грязно-зеленого цвета.
Но их самой отвратительной чертой был не внешний вид. Это был звук.
Они издавали непрерывный, высокочастотный, режущий слух визг. Это не был боевой клич или рычание хищника. Это был бессмысленный, хаотичный шум ради шума.
Они визжали, когда ползли. Они визжали, когда своими зазубренными жвалами разрывали на части вековые деревья и вспахивали плодородную почву моего будущего сада.
