А затем, на глазах у ошеломленного Себастьяна, я начал действовать. Провел по поверхности кристалла пальцем, оставляя на нем едва заметный, светящийся след. Затем нанес несколько простых рун. Руны, которые не создавали энергию, а лишь перенаправляли ее, исправляя дефекты кристаллической решетки. Точнее, для местных приматов это была магия, но для меня это была чистая физика вселенной, законы, которые я знал наизусть.
В тот момент, когда я начертил последнюю руну, кристалл в моей руке вспыхнул ослепительным, чистым белым светом, заставив Себастьяна зажмуриться.
Когда свет погас, он увидел чудо.
В моей руке лежал уже не мутный, треснувший камень, а идеальный, прозрачный кристалл, внутри которого пульсировала, как живое сердце, чистая, мощная энергия. Все трещины исчезли без следа.
Себастьян смотрел на кристалл, потом на меня, и в его глазах больше не было сомнений. Лишь благоговейный ужас и безграничная, непоколебимая вера. Он понял. Его господин был не безумцем.
Он просто видел суть вещей, недоступную простым смертным.
Я отпустил Себастьяна, оставшись в библиотеке наедине со своим «мусором». Дворецкий ушел, его лицо было полно благоговейного трепета, который он, впрочем, тут же спрятал за маской профессиональной невозмутимости. Он видел чудо, но не понимал его природы и это было правильно.
Я же смотрел на эти предметы и видел не хлам, а набор идеальных инструментов. Прежде чем начинать ритуал, их следовало подготовить.
Я взял в руки ржавый кусок метеоритного железа.
Для местных это был просто кусок ржавчины. Для меня — идеальный заземляющий якорь, чья кристаллическая решетка помнила холод космоса. Провел по нему пальцем, и ржавчина осыпалась, обнажая темный, матовый металл.
Затем начал наносить на него руны, превращая его в идеальный громоотвод для хаотичных всплесков энергии.
Затем взял окаменелое сердце древнего зверя. Пустое. Лишенное энергии. Оно было как пустой сосуд, жаждущий наполниться.
Я начертил на нем спиральную руну поглощения.
И так с каждым предметом. Пыль из гробницы смешал с чистой водой, создавая пасту для начертания контура. Каждый мой жест был выверен, каждое действие имело смысл, который был бы непостижим для любого мага в этом мире.
Когда подготовка была закончена, я вышел из дома и направился в самый центр своих владений, на тот самый холм, где пересекались три могучие лей-линии. Нутром чувствовал их гул под ногами.
