– Нужно, но только не в такое время и не в таком месте. Простите, но это был безответственный поступок!
– Кажется, сегодня днем мы уже выяснили, что я не так беззащитна, как кажется.
– И все же я вас очень прошу больше так не делать. Не хочется следить за вами тайком.
– Я бы попросила тебя вообще за мной не следить и прекратить опекать. Хотя подозреваю, что это бесполезно.
– Бесполезно, – пожал могучими плечами Богдан, обезоруживающе улыбаясь. – Если вам так хочется, я создам иллюзию одиночества, но оставлять вас не намерен.
Уж простите меня мнительного.
– Ты бы лучше об остальных ребятах подумал, прежде чем бросать их совсем одних.
Когда мы вернулись, все уже спали. Оглушенная воспоминаниями и заботой ученика, я легла на самой границе защитного полога, подальше от пляшущих язычков пламени. Уже проваливаясь в сон, я поняла страшное – заклинание хозяина, напитанное силой всего несколько дней назад, снова переставало действовать.
Не помню, что мне снилось ночью. Вначале был холод и тьма, которые медленно подкрадывались со всех сторон, затягивая в свою пучину, а затем пришло тепло.
Оно окутало совершенно неожиданно, принося с собой покой. За этим теплом я и потянулась, в какой-то момент осознав себя лежащей не на тонком одеяле, а на мужской груди.
– Зачем? – тихо спросила я, не поднимая головы и не имея никакого желания выбираться из теплого кокона в холодное серое утро.
– Ты дрожала, – ответил Кощей равнодушным голосом.
– Костя…
– Пожалуйста, просто помолчи.
Ты замерзала, я не дал тебе простудиться. Никакого подтекста, никаких намеков.
– Ты никогда не умел врать.
– Умел, только не тебе. Пора вставать.
Я молчала. Не открывая глаз, вдыхала мужской аромат и думала. Пыталась вспомнить, когда все это началось, и не находила ответа.
С Константином я впервые встретилась, когда он был десятилетним мальчиком. Несчастный ребенок, лишенный родительской любви. Его окружали наставники, призванные воспитать будущего правителя. Он не играл со сверстниками, все время отдавая учебе и поездкам по царству.
Никогда не слышал похвалы от отца – тот был слишком занят собственными проблемами. Все время ходил с ушибами и ссадинами, полученными на тренировках. Никто не видел, как он плакал, замазывая раны мазями. Не слышал, как он шипел сквозь зубы от боли. А я знала…
Обычно никто из окружающих не мог пошатнуть моего равнодушия, но, кажется, тогда заклинание хозяина впервые дало сбой, и я пожалела ребенка.
