Тень Миротворца

И про письмо твоё необычное с отсутствием написания букв и необычными склонениями тоже рассказал. Ну так дальше больше: первый раз, — он кивнул на мою тарелку, — вижу, чтобы человек низкого сословия не закладывал салфетку за воротник, а клал её на колени, да с вилкой и столовым ножом обращался, словно учён тому с детства. А выражение лица своего, когда ты пьёшь кофе, Гаврила, ты видел? Это же блаженство знатока! И это так, мелочи, замеченные вскользь, без пристрастия.

Ты явно не впервые в ресторане, хоть и хочешь иногда казаться нарочито неуклюжим. А то ещё: вставляешь простецкие словечки в свою речь? Откуда такие способности к выступлению? Ты же не актёр и не сенатор. Гаврила, мил человек, да у тебя на лбу гимназия, а то и университетский курс написаны! Ты что, беглый, али политический? Погоди… можешь не говорить. Иль соврёшь? Только знай, что полного доверия к тебе не будет. Всё, что обещал, сделаю, но на этом — и всё… — Иван Ильич развёл руками, грустно сведя брови домиком.

Вяземский замолчал, промакивая пот салфеткой и доставая очередную сигарету. Отпив глоток, кофе он закурил.

— Иван Ильич, дорогой вы мой человек, — я всё же решился немного открыться коллежскому асессору. Оставалось лишь понять насколько, — я вас очень уважаю и хотел бы быть с вами откровенен до конца.

— Почему-то я слышу в твоём ответе «но», Гаврила, — видно было, что хоть Ивана Ильича и раздирает любопытство, но воспитание не позволяет ему слишком явно вцепиться в меня и, что называется, расспросить по горячим следам.

Своим ответом я, пусть и не прямо, но признал правоту его догадок.

— Скажите, Иван Ильич (это непраздное любопытство и от вашего ответа будет зависеть, как мы дальше с вами будем общаться) насколько вы религиозный человек? И насколько прогрессивный?

— Хм. Ну ты и спросил, Гаврила! Отвечу, как бывший приват-доцент медицинского факультета Первого Сибирского Томского Императорского государственного классического университета, исключённый из преподавательского состава за политические взгляды.

В бога, Иисуса Христа нашего верую, как в силу, данную нам мирозданием и вселенной, а не как некую сущность высшего порядка, выдаваемое нам попами за исключительного судию и вершителя наших судеб.