Тень Миротворца

И обязательно записывайте! Так вы не только систематизируете полученные знания, но и сможете в дальнейшем разработать и привнести хоть что-то дельное в процесс помощи больным людям.

— Вы всё-таки неисправимый пессимист, Гаврюша, — улыбнулся коллежский асессор, — какой вздор эти ваши сомнения! Совершеннейший вздор! Но я вас не неволю. Поступайте сообразно вашей цели, раз так решили. И не мне вас судить, коллега. Но эту неделю вы мой! Что же насчёт специализации, ваш покорный слуга и вовсе всю свою медицинскую деятельность посвятил патологической анатомии.

Да-с! Мёртвые учат живых! Так что и практики у меня своей считайте не было. При дефиците врачей на фронте сейчас туда едут и дантисты, и психиатры, и детские врачи, и акушеры, и неврологи с микробиологами. Война-с — не добрая тётушка с пирогами. «Пришла беда, открывай ворота!» — всегда говаривали на Руси. Не до жиру, молодой человек… Посмотрите на ситуацию с другой стороны: мы взаимодействуем с вами всего один день. А в итоге я имею пример сердечно-лёгочной реанимации, экономию по перевязочному материалу, переносные носилки! Кстати, мадам Нестерова выполнила своё обещание. Зингер уже у Ольги Евгеньевны, и дюжина прошитых парусиновых носилок готова — вон, на полке вас дожидается.

Энтузиазм Вяземского, конечно, заражал не на шутку. Я печально смотрел на этого разошедшегося старика. Да, да, здесь в возрасте немного под шестьдесят он уже старик, а в моём времени мы были бы почти ровесниками. Его почти юношеское рвение и желание свернуть горы вызывало истинное уважение.

Я, честно говоря, был в некоторой растерянности, ведь Иван Ильич пока не задал ни одного вопроса о хотя бы ближайшем будущем. Будет ли вообще смысл во всех его начинаниях и возможных прожектах через год или два, когда всё то, что называется сейчас Российской Империей, полыхнёт от Польши до Тихого океана. Что будет с Иваном Ильичом, Ольгой Евгеньевной, Демьяном, Семёном, отцом Афанасием, Фёдором, Глебом и многими, многими другими? Да, это другая реальность, но я не могу относиться к ним как к статистам или нарисованным персонажам. Они живые люди, страждущие души! Пусть каждая своего кусочка счастья…

И мне придётся использовать их для своей цели, а потом и многих других. И, возможно, это не принесёт им ничего хорошего…

— Что-то вы загрустили, Гаврила Никитич. Давайте-ка на боковую. До рассвета не более пяти часов. Надо отдохнуть. Завтра много дел.