Тень Миротворца

Покушений я не совершал, никаких бомб ни в губернатора, ни в принца не кидал. Даже с наганом или кинжалом на Ольденбургского не кидался. Всего лишь наболтал с три короба. Уф, от духоты и прокуренности номера даже голова заболела.

Видимо, моя невысказанная мысленная мольба как-то сумела протоптать дорожку к разуму Эрастова. Чиновник шагнул к одному из окон и раскрыл его настежь. Живительный морозный воздух мартовского утра быстро вернул мне присутствие духа и унял головную боль.

Эрастов, обернувшись ко мне, неожиданно улыбнулся.

Выглядело это так, будто старый больной Чеширский кот на склоне лет по-чёрному злоупотреблявший табакокурением, вдруг вспомнил, что он сказочный персонаж и ему полагается по сюжету загадочно улыбаться.

— Ваше превосходительство, прошу. Мочи больше нет. Ваш выход! Мне порядком наскучил этот хитрец. Может, хоть вы вызовите его на откровенность, ибо ума не приложу, что нашёл в нём его Высочество? Чувствую, лжёт как фармазон, а зацепить не могу. Увольте… — дверь в соседнюю комнату отворилась и из неё показался тот самый полковник, что сопровождал вчера принца Ольденбургского, — Николай Фомич, — обратился к нему Эрастов, — свои выводы я изложу к вечеру и пришлю с посыльным.

Гаврила весь ваш! Честь имею! — Эрастов небрежным жестом засунул потухшую сигару в нагрудный карман и покинул номер, не сказав мне более ни слова. Даже не кивнул на прощание.

Полковник, проигнорировав мою обалдевшую и вставшую во фрунт фигуру, мягкой кошачьей походкой обогнул стол и уселся в кресло.

Демонстративно отодвинув в сторону папку с бумагами, что оставил чиновник по особым поручениям, полковник откинулся на спинку кресла и посмотрел в мою сторону долгим ничего не выражающим взглядом.

— Господин Пронькин, перестаньте тянуться, вы ещё не находитесь под присягой. Да и лицо сугубо партикулярное. Что за шутовство, право слово? Обращайтесь ко мне «господин полковник» и довольно с вас. Садитесь.

Похоже, я был прав в своих догадках и покинувший нас Эрастов выполнял смешанную роль ширмы и злого следователя.

Мда…чего-то я действительно недопонимаю. Неужели я влез в гораздо более опасную историю? Полковник Генерального штаба? Аксельбант мне в задницу. Охренеть…

Я присел на свой стул, держа спину прямо и продолжая «есть начальство взглядом». Полковник ещё какое-то время изучал моё лицо и хмыкнул, скептически подняв левую бровь. И глаза при этом у него были добрые-добрые. Взгляд лучился лаской и пониманием.