Тень Миротворца

Это что же такое получается? Да вся эта экипировка стоит как бы не в три, а то и в пять раз дороже той, которая полагалась сибирским стрелкам! Точку поставили пара защитных и жёлтых погон с номерами, а также нарукавный прямоугольный шеврон, изображавший стилизованную чёрную круглую гранату, перечёркнутую орудийными стволами с тремя жёлтыми языками пламени кверху.

Я коснулся ламеллярного бронежилета. Да, разве что от осколка, ножа, ну и, может быть, штыка сгодится. И то не факт. Мой явно получше будет.

Но этот значительно легче. И обычным солдатам лишним не будет. Нда-а-а, а штабс-капитан не врал. Экипировку продумывал очень знающий и бывалый вояка. Хотя на мой вкус многовато всего. Будем посмотреть…

Наконец, настала и моя очередь. Я пока шёл осмотр обновок, да прикидка обмундирования, провёл ревизию своей наличности. Три сотни от Ивана Ильича, дай бог ему здоровья, перекочевали в подаренный кисет с монпансье и спрятаны на дне вместе с записками Вяземского, трёхрублёвую купюру с несколькими серебряными полтинниками переложил в правый брючный карман.

Пока рылся в мешке накоротко проинспектировал свой сухой паёк и, движимый внезапной мыслью, переложил наверх шмат копчёного сала в тряпице, буханку чёрного хлеба и круг копчёной конской колбасы. Остро пожалел о том, что не храню на всякий случай ни табака, ни папирос. Судя по опалённым пшеничным усам ефрейтора, тот не чурался этой пагубной привычки.

— Ну шо встрял, сибиряк? — голос ефрейтора из складского нутра подтолкнул меня к входу.

Внутри склад напоминал торговую лавку, только без витрины и плохо освещённую лишь одной масляной лампой. Вместо прилавка была горизонтально прилажена струганная дощатая столешница на дверных петлях. Опиралась она на подпиленную дверную коробку, что вела собственно к складским полкам. Перед ней вопросительно уставившись на меня стоял каптенармус.

— Здравия желаю, господин ефрейтор! — брякнул я, чтобы хоть как-то завязать разговор.

Радовало, что были мы на складе одни, значит, должно получиться.

— Здоровкались, вже, — беззлобно и устало ответил ефрейтор. Он начал выкладывать на столешницу, где для удобства была расстелена шинель положенную мне амуницию.

— Прошу простить, господин ефрейтор. Дозвольте спросить?

— Чого ишо? — пшеничные усы встопорщились недобро.

Ну что ж, попробуем импровизацию. Со штабс-капитаном прокатило, авось и сейчас сработает.