Тень Миротворца

— А-а-а, сусед, значить. И то хорошо. Ладноть, вожгаться некогда. Давай, малой, клади сюда свою винтовку, — унтер указал на отдельно стоящую грубую деревянную пирамиду с пропиленными ячеями для винтовок, — Гринько! — Ложкин подозвал того самого стрелка, что снимал ящик, — растолкуй мальцу, что с патронами делать. Да шибче разберите первую сотню. Надо штабсу товар лицом казать.

— Есть! — кивнул Гринько и махнул мне рукой на один из ящиков, — хватай, паря, пойдём вон туды, — он указал на расстеленный на снегу брезент, поверх которого была постелена шинель.

Достав из-за голенища широкий охотничий нож, солдат ловко, без лишней суеты, поддел крышку ящика, под которой располагались две герметичные оцинкованные металлических коробки. Одну из них Гринько вскрыл так же легко: на расстеленную шинель легли завёрнутые в вощёную бумагу патроны. Разорвав одну из пачек, солдат взял один из патронов, демонстративно потрогав подушечкой большого пальца остроконечную пулю и показал её Ложкину, — господин унтер-офицер! — Охтинские, как и просили.

— Любо, Гринько, приступайте!

И мы начали «работать». Точнее, больше работал Гринько, поясняя по ходу дела свои действия. Каждый патрон придирчиво осматривался на предмет дефектов, помятостей, смещения капсюля. А также протирался масляной ветошью.

Дело было нехитрым, поэтому я внёс по ходу собственные коррективы. Благодаря высокой чувствительности мышечных проприорецепторов из-за физиологической модификации, вызванной влиянием нейротрона, я, помимо нарастающей физической силы стал замечать, что могу определять вес предметов с точностью до десятых долей грамма.

В самом начале мне нужен был какой-нибудь эталон, что без труда удалось осуществить в аптеке лазарета. Тамошне весы идеально подходили для этого.

Заучивая по ночам немецкие слова, я часто бездумно играл с гирьками. Это хорошо помогало сосредотачиваться. Неожиданным результатом чего и стала подобная весовая способность. Теперь же я, протирая патроны, старался складывать в отдельную кучку те, что почти не отличались весом.

Понятно, что в пределах одного знака после запятой. Разнообразя скучное занятие, я не забывал поглядывать на штабс-капитана и унтера стрелков, которые выйдя из-под навеса что-то неспешно обсуждали в сторонке, поминутно указывая в сторону расставленных на стрельбище мишеней.

— Ты чё, паря, ворон считаешь? — дёрнул меня за рукав шинели Гринько, — по кучкам зачем-то разложил патроны. Велено же было только не траченные выбирать.