Тень Миротворца

Стоит признаться, что визит ночного гостя поначалу смутил меня своей неопределённостью и полунамёками, за которыми я сразу не заметил толстого намёка: всё, что было сказано мне через посредников Хранителями не суть истина. Я, конечно, не страдаю манией величия и не считаю, что со мной должны быть откровенны во всём, но, похоже, и в главном вопросе меня, мягко говоря, проигнорировали. Ну а поскольку в игре участвует теперь не одна заинтересованная сила, мы имеем конфликт интересов. Это, лишь на первый взгляд, кажется, что спорные вопросы лучше решать полюбовно, в спокойной обстановке.

Только истинный Миротворец знает: хочешь радикального решения — действуй в зоне конфликта. Даже большевики, всю свою историю ратовавшие за мирное сосуществование, не чурались крайних мер. А уж эти ребята толк в достижении своих целей знали. Так почему бы мне, исполнителю, не заручиться поддержкой кого-то ещё, соизмеримого по силе с Хранителями, дабы безусловно гарантировать сохранение жизни жене и дочерям? А для этого, помимо выполнения задания, я должен как минимум собрать как можно больше информации.

Как? Где и когда? Пока толком и не знаю. Но уверен, что после обнаружения Демиурга нельзя ни в коем случае сразу отдавать его Страннику, поскольку факт его обнаружения и моего контроля над ним — есть веский довод торговаться. На моей стороне достаточный опыт ассимиляции в этой реальности, против меня — время, оставшееся физической оболочке носителя, которая с каждым днём всё ближе к полному разрушению.

Я очнулся от цепи рассуждений, услышав лёгкое посапывание слева: князь так и заснул с железной кружкой в руке и недопитым чаем, откинувшись на штабель ящиков. Мда, Иван Ильич, ушатали вас сегодня последствия ночного боя.

Аккуратно, придерживая голову доктора рукой, уложил коллежского асессора на ящики, подложив лежащий тут же полупустой вещевой мешок ему под шею.

Эскулап прекрасно выспится на свежем воздухе, надо бы только предупредить кого из госпитальных, чтоб одеяльцем накрыли.

Первые же минуты поиска неожиданно столкнули меня с Ольгой Евгеньевной, выходящей из операционной палатки, из-под открытого полога которой бил довольно яркий свет двадцатилинейных керосиновых ламп.