Тень Миротворца

— Ох, Гавр, я был о тебе лучшего мнения. Хорошо, последняя подсказка, и не торопись. Просто сопоставь факты.

— Скажи, чьим бы ты именем назвался, чтобы не называть своего? Вот так, спонтанно, с большей долей вероятности?

— Ну, не знаю. Товарища, брата, отца, наконец. Ещё можно именем кумира?

— Не множь сущности, Гаврила Никитич. Будь проще, очевиднее. Отца…

— Вы хотите сказать, что Демиург назвался Алоисом… то есть, он у нас на самом деле не Алоис, а Алоисыч, так, что ли?

— Теплее. Ну, Гавр, монограмма A.

H.! Ну же?

— А…Алоисыч Г… Бл@дь! Это что, шутка? Не может быть. Этот дрищ — Адольф Гитлер?! Демиург — главный упырь всех времён и народов?! Ё…

Я смотрел на улыбающегося Странника и всё ещё не мог поверить. В голове пульсировала кровь, а лицо горело от неимоверного чувства стыда. Я пёр на себе будущего основателя тоталитарной диктатуры Третьего рейха, главу Национал-социалистической немецкой рабочей партии, рейхсканцлера, фюрера и верховного главнокомандующий вооружёнными силами Германии!

Новость привела меня в ступор на неопределённое время.

Очнулся я, лишь когда в дверь номера постучали: два коротких и три длинных.

— Это Искатель, я пойду открою.

В номер вошёл высокий молодой человек в форме подпоручика, при шашке и аксельбантах.

— Артур, это Гавр. Гавр, это Артур, — коротко представил нас друг другу Странник. Искатель молча кивнул и вопросительно посмотрел на Елисея Николаевича.

— В спальне. Сколько понадобится времени, Артур?

— Минут пятнадцать на Демиурга и на вас по пять.

— Что? А? Пойду освежусь в ванную, я ведь пока не нужен.

— Нет, конечно, — отвернулся от меня Странник.

В голове билась только одна мысль: не подавать виду, я всего лишь сбит с толку и мне нужно прийти в себя. Эти ребятки уже видят объект и считают, что дело в шляпе. Но Искателю нужно время. Целых пятнадцать минут. Успею. К ним у меня ничего личного. Это же надо так обосраться? Я своими руками отдам Хранителям этого гнойного пидора.

И не известно где и что эта мразь сможет натворить. Но ничего хорошего от такого Демиурга, я уверен, ждать не приходится. Чем быстрее я исправлю ошибку, тем лучше. Доченьки мои родненькие, Олюшка, простите меня, но так нельзя! У меня будут ещё две попытки. Клянусь, я всё сделаю, чтобы вас вытащить! Но не сегодня…

Когда чугунная решётка чуть не выскользнула из моих пальцев на каменный пол, я едва не выругался. Но пронесло.