Тень Миротворца

Ну не собирался же я и вправду повлиять на ход Первой мировой войны? Я поймал себя на мысли, что абсолютно спокойно обдумываю возможность убивать других людей. Да, на войне, да, вынужден. Неужели я настолько циничен или выгорел духовно? Или Ремесленник что-то там подкрутил в моей черепушке, какой-то механизм, отвечающий за морально-нравственный императив? Отложив на время самокопания, продолжил свой ликбез.

Стоило обратить особое внимание на особенности техники и вооружения того времени. Не хватает в самый ответственный момент облажаться с использованием какого-нибудь девайса.

Ещё часа два я изучал изображения и схемы винтовок, револьверов, пистолетов, а также холодного оружия. Наших, противника и союзников. Уделил время и тогдашним пулемётам. Во времена срочной службы повезло немного пострелять из РПК, не говоря уж об АКСУ, пистолете Макарова и СВД. Но образцы Первой мировой вызывали невольное уважение у бойцов Великой войны. Сколько труда, сил и времени требовалось солдатам, чтобы не только содержать в порядке своё оружие, но ещё и с успехом им пользоваться. А русским воинам ещё и в состоянии постоянного дефицита боеприпасов.

Схемы управления автомобилей и даже броневиков начала века тоже не представляли ничего сверхординарного. За вождение я особенно не волновался, но что касается ремонта, тут мой оптимизм неизменно сваливался в отрицательные значения. Единственно, к чему бы я и на пушечный выстрел ни подошёл, так это тогдашние аэропланы и дирижабли. В плане управления может это и не полный треш, но на земле мне спокойнее.

Тем более что опыта в этом плане не было совсем. Что же касается лошадей. Здесь я надеялся на навыки и память деда. Я, конечно, попону с подпругой не перепутаю и на смирной коняжке рысью смогу проехать довольно большое расстояние, но вот управлять конём в бою или правильно расседлать лошадь, не говоря уже о вольтижировке и приёмах в строю, — это для меня уже за пределами умений.

Наконец, я с досадой выключил компьютер и вышел на балкон. Занимался рассвет.

Летний ранний московский рассвет. Когда и ночь-то нельзя назвать ночью. Так, сумерки, ни то ни сё. И не белые петербургские ночи, но и не звёздно-бездонная бархатная чернота югоросии. Где-то за окном утреннюю тишину разорвал короткий взрык полицейской сирены. А, может, это была скорая помощь? Последнее время я перестал разбирать их, тем более, что машин, оборудованных светозвуковой сигнализацией, развелось в Москве как тараканов на заброшенной кухне.