Тень Миротворца

— Да уж слышал, молодой человек, — речь священника разительно отличалась от хозяйкиной: чёткий выговор, правильное построение фраз, — слышал, как вы тут Марфе исповедовались. Не даёт покоя слава господ Буссенара, По или Стивенсона?

— Э-э-э… — я замялся, сделал вид, что растерялся. Сам же стал лихорадочно соображать, как же этому въедливому священнику объяснить столь богатую лексику, а главное, чтобы это согласовалось с моим рассказом, свидетелем которого он стал. Интересно, а многое он успел услышать? Эх, была не была… Но не успел я начать свой ответ, как священник частично облегчил мою задачу:

— Что, разве не читали романов, Гавриил? А впечатление производите вполне образованного молодого человека, — глаза отца Афанасия стали неприятно колючими.

— Почему же? Что-то да читал! Например, названного вами Эдгара Алана По и Роберта Льюиса Стивенсона. Очень уважаемые мной писатели. Только мало удавалось достать, в наших-то местах. Да и денег стоят, — я сделал вид, что немного обижен, эдакая оскорблённая мальчишеская гордость.

Мол, знай наших, хоть и из медвежьего угла, а могём.

— Вот как? — покачал головой отец Афанасий, — интересно. И гимназию посещали? — хе-хе! А вот и первая ловушка. Ничего толком я про местное образование-то и не знаю. Значит, надо такое загнать этому святому отцу с замашками следователя охранки…стоп, а если так?

— Так не ходил я в гимназию-то. Когда бы мне? Недосуг. Да и далеко от нас-то. Я дома обучался, по случаю вышло. Пристав определил к нам на постой господина одного, он здесь в ссылке проживает по политической части.

Уж пятый год как. Вот он в свободное время и занимался со мной. Читать, писать научил, арифметике. А как романы, что вы, отец Афанасий, изволили назвать, читать начал, то и географии немного. Уж больно мне интересно стало про путешествия всякие. А что? Я же ему всё больше про науку охотничью присоветовал, а он со мной своей учёностью делился. Всё по справедливости, — во время своего короткого спича я старался, чтобы, как говорится, и «глаз горел», и голос был в меру обиженный. Мол, понимаю, сын крестьянский, голодранец, а туда же, книжки читать. На этот раз реакция священника была более мягкой. Настороженность из взгляда ушла, сменившись добродушием. Но я продолжал держать ухо востро. Если сейчас экзамен выдержу, потом легче будет. Уже какой-никакой опыт появится.

— Вот повезло то, тебе, паря. Как ты сказал звали-то твоего учителя?

Продолжает, гад. Ну-ну.