Тень Миротворца

Всю свою жизнь поступающий по правилам, ни разу не выступающий за рамки Уголовного кодекса, не считая пары дохленьких административок, и то по невнимательности или озорству, обыватель лез босиком в одном пропитанном насквозь потом исподнем посреди сибирской ночи на покрытую морозной наледью крышу мчащегося ночного эшелона с целью познать, мать их через коромысло, пределы возможностей своего тела!

Боковой ветер сносил клубы паровозного дыма немного в сторону, открывая мне вид на змеящийся поток вагонов эшелона. Пальцы ног сами находили опору, опираясь на какие-то железные скобы и выступы, а кисти рук клещами вцеплялись в выступы на крыше вагона.

Я опасался встать, осознав, что уже несколько десятков секунд стою на карачках, на крыше вагона у одной из вентиляционных отдушин, чёрт их знает, как они называются. Сильный ледяной ветер дул в спину, да так, что вскорости я понял, что исподнее схватилось ледяной коркой, но кожа моя пылала неугасимым пламенем. Казалось, что если захочу, то высушу бельё прямо на себе, уподобляясь тибетским монахам.

— Бл@-@-@-а-а-а! — заорал я в ночное небо, буквально вздёргивая себя на ноги и разбегаясь по крыше, перескакивая грибки отдушин. Прыжок! И я перелетаю на крышу следующего вагона. Снова бешеный бег с препятствиями. Кое-где босые подошвы норовили соскользнуть, но я каким-то чудом удерживал равновесие. Затем вошёл в менее сумасшедший ритм и интуитивно почувствовал, как и куда правильно ставить стопы. Не заметил, как добежал до хвоста эшелона. Открытых платформ с техникой не было.

Их обещали прицепить лишь после полного формирования фронтового эшелона. Пока в нём была лишь живая сила, пушечное мясо.

На обратный путь ушло больше времени, так как бежать пришлось против очень сильного ветра. Это был даже не бег, а быстрый шаг на преодоление, но и из этого испытания я вышел успешно. Для верности повторил.

Уже спускаясь вниз, в предусмотрительно заклиненную фуражкой дверь вагона, я, наконец, почувствовал некоторую усталость. Зайдя в тамбур, пробрался к лампе и снова зажёг фитиль спичками, предусмотрительно оставленными караульным на жестяной подставке.

Внимательно осмотрелся уже в искусственном свете. Никакого ожидаемого дискомфорта при переходе к обычному зрению не было, лишь некоторое время отсутствовали краски. Затем всё пришло в норму.

За окном серело, эшелон замедлял ход. Станция. Вот и новый день, новые заботы. Я аккуратно пробрался к своему лежаку, вытащил из-под шинели чистое исподнее и быстро переоделся.