— О том, что у тебя ничего не выйдет, потому что ты рабыня, а рабам запрещено применять магию? Или, может, о том, что эти листья прокляты, потому что их принесло с кладбища?
Я невольно улыбнулась. Мы упражнялись в магии в тихом уголке за старым кладбищем, и я, признаться, слегка побаивалась этого мрачного места. Особенно по вечерам, когда между беспорядочно торчащими, покрытыми старым мхом надгробиями сгущался туман и ложились тени. От древних захоронений нас отделяла высокая ограда, но я очень сомневалась, что она могла бы защитить нас от духа или мертвеца, если бы тому вздумалось выбраться из надоевшего склепа.
— Эти листья не прокляты, конечно, просто дар не хочет просыпаться, или его вовсе нет, — сказала я.
Кто знает, может быть, мой сон о застывших в воздухе брызгах воды был не воспоминанием, а обычной детской фантазией?
— Если Адриана говорит, что он есть, значит, он есть, — уверенно заявил секретарь хозяйки. — Всё-таки она магистр теневой магии, а не какая-нибудь скучающая аристократка, гадающая на камешках.
Рид взмахнул рукой — и сухие листочки вихрем взвились в воздушном потоке, закружились весёлой каруселью. Это было самое простое заклинание, которому юных магов обучали ещё в начальной школе, в возрасте десяти лет.
Вслед за листьями в ход пошли мелкие камешки, которые я должна была сдвинуть хотя бы на полдюйма. Фляга и чаша с водой для разучивания магии воды. Тоненькие восковые свечи, зажечь которые смог бы и малыш, если у него в крови есть дар стихийной магии.
— Знаешь, дело может быть не в тебе, а в том, что я неподходящий учитель.
Я изумлённо уставилась на Рида, и он покивал головой.
— Да, да, иногда бывает, что ученик и учитель не подходят друг другу. Из-за разницы в мировоззрении, например, или личной неприязни. Из-за страха или недоверия.
— Но я… простите меня, но я не боюсь вас, господин Рид. И что касается доверия — вы и сами знаете, что невольнице нечего скрывать. Моя жизнь, как и я сама, принадлежит хозяевам поместья.
Никаких тайн."
"Он усмехнулся, расставляя на дощечке пять свечек — точно по углам вырезанной кинжалом пентаграммы. Не щелчок, а неуловимое движение пальцев заставило крохотные огоньки вспыхнуть в наступающих сумерках.
— Никаких тайн, — задумчиво повторил Рид. — Пожалуй, есть кое-что объединяющее нас.
— Что же?
— Как насчёт неразделённых чувств? — Он бросил на меня короткий взгляд. — Не думай, будто я не вижу, что ты вздыхаешь по советнику Фоули.
