Представляю, как он удивится изменениям во мне всего за одну ночь!
Я бросилась на кровать, обхватила подушку и зарылась в неё лицом. Щёки и губы пылали, глаза защипало от счастливых слёз. Мне нелегко было признаться самой себе: внимание Мартейна Фоули, его прикосновения и наше внезапное веселье у фонтана взбудоражили меня сильнее, чем проснувшаяся магия. Или нет, не так. Я не могла отделить одно от другого. Дар был прочно связан с запертыми в душе чувствами. И как только я ослабила бдительность — он вырвался наружу.
Потому что рядом оказался тот, кого я люблю.
Он не считал меня грязной рабыней, которой попользовался проходимец, он словно вообще забыл о том, что я невольница. Собственность его жены. Я ненадолго почувствовала себя ученицей сильного и очень красивого магистра. С «хвантазиями» у меня всегда было хорошо.
— На что тебе столько книг? — хмуро спросила меня Вера утром следующего дня.
Она давно не заходила ко мне в комнату и не знала, что я обзавелась двумя десятками разномастных фолиантов и учебных пособий.
— Учиться, — весело ответила я, повязывая фартук и косынку.
Прошлой ночью я на удивление крепко спала. Сначала ворочалась и вскакивала, каждый раз проверяя, не исчезла ли моя магия, а потом провалилась в глубокий сон. Когда я открыла глаза, солнце уже поднималось над оливковой рощей, заливая её жидким золотом.
— А учиться на что? — не унималась Вера. — В магистры подашься?
— Почему бы и нет! — засмеялась я.
— Ну да. Все мы здесь магистры тряпок и ведра. И курьего говна.
Не знаю, чем была так недовольна Вера, но её настроение нисколько не омрачило переполнявшей меня радости. Я почувствовала себя неуязвимой, словно советник Фоули передал мне часть своей уверенности в себе. Работа меня не страшила. Я думала только о том, чтобы поскорее покончить с ежедневными обязанностями и побежать на встречу с Ридом у старого кладбища.
После завтрака госпожа Адриана вернулась в свою спальню. Я вошла туда с ворохом чистого белья и хотела поменять постель, но хозяйка сбросила халат и осталась в одной тоненькой ночной рубашке.
Видно, всю ночь она провела в тёмном флигеле над диссертацией по теневой магии, а теперь хотела ещё вздремнуть.
— Эли, подожди, — окликнула меня она, заметив, что я собираюсь выйти. — Ты должна сказать мне кое-что.
— Слушаю, госпожа. — Я учтиво склонила голову.
— Живот ещё не заметен? — спросила она, натягивая ткань рубашки и всматриваясь в большое зеркало.
— Нет, совсем не заметен, — пожала плечами я.
