На этот раз бизнесмен не утратил лица. На этот раз он был спокоен и даже расслаблен.
— Дайте мне телеграмму и… можете идти.
Он вполне владел собой. Но секретаршу трудно было обмануть, потому что кроме Кембриджа, МХТ, школы гейш и курсов телохранителей она училась на психолога. Очень успешно.
— Что-то случилось? — участливо спросила она.
— Нет, ничего, — ответил бизнесмен и безмятежно улыбнулся: — Всё хорошо. У меня всё очень хорошо.
— Визит в баню отменить? — поинтересовалась секретарша.
— В баню? Почему? Нет… Хотя… Передайте, что я заболел.
Сердце… — И бизнесмен помассировал левую сторону груди. — Наверное, переутомление.
— Может быть, вам сделать массаж? — Потому что, кроме Кембриджа…
— Идите… Иди!
Секретарша вышла. Бизнесмен взял телеграмму: «Мы просим погасить ваш долг в размере тысячи рублей переведя деньги на расчетный счет… 421–124» И всё…
И всё полетело в тартарары. Разом. Как сорвавшийся в пропасть поезд!
* * *Он был богат, владел уймой дорогих машин, но приехал на встречу на рейсовом автобусе.
Его гардероб мог обеспечить недельные продажи отдела мужского платья ГУМа. Но одет он был в вылинявшую футболку и застиранные джинсы. Он мог привести сюда целую свору охраны, но пришел один. Своими собственными ножками. Он пришел и задал типичный вопрос:
— Что вам от меня надо?
— Не мне.
— Ну, хорошо, не тебе. Им. Зачем я им? Я отошел от дел. Давно. Очень давно.
Собеседник молчал.
— У меня новая, другая жизнь. Зачем мне эти игры в казаки-разбойники? Мир изменился.
И страна. И я. Кругом всё совсем другое! Ничего того, что было раньше — нет. Ни-че-го. Мы выросли из старых штанишек. Лопнули штанишки по швам! Износились…
Собеседник молчал.
Бизнесмен горячился, убеждал, терял лицо, потому что терял не только лицо. Он терял гораздо больше — всё. И потому боялся. Кто не имеет ничего — ничего не боится. С голого нельзя снять последнюю рубаху.
— Может, ты передашь, скажешь, что я могу субсидировать… На эти деньги можно найти лучших работников. Много больше гораздо лучших работников.
Я сам их найду. Это очень выгодный размен… — Он нёс какую-то ахинею.
Он понимал, что несет ахинею, что никто, тем более вот этот стоящий перед ним Посредник ничего в его судьбе изменить не сможет. Всё предопределено приказом сверху. Он должен сейчас встать, кивнуть и уйти из своей прежней жизни в новую, в которой, возможно, он будет бомжом. Или бухгалтером ЖЭКа. Или заляжет в «консервы». И никаких иных вариантов здесь быть не может.
