Они думали над тем, как захватить Кенигсберг, Варшаву, Прагу, Бухарест, Краков, Будапешт и еще кое-что.
Тут самое время повторить слова генерала армии А. М. Майорова: «Но и тогда все понимали, что предстоящая игра будет иметь не столько теоретическое, сколько сугубо практическое значение». («ВИЖ» 1986. № 12 Стр. 41) Не ради академического интереса наши генералы отрабатывали на картах штурм европейских городов, а потому, что подготовка к вторжению в Европу находилось в завершающей фазе."
"Нас приучили к мысли о том, что Жуков мысленно воспроизвел германский план «Барбаросса» и на стратегической игре действовал именно так, как полгода спустя действовали немцы.
Этот интеллектуальный подвиг — высшее достижение Жукова как стратега. Это сверкающая вершина его мудрости. И вот вдруг выясняется, что не было никакой вершины. Жуков врал про сияющую вершину, ибо она была скрыта туманом государственной тайны. Но мрак рассеялся. Документы рассекречены и перед нами — голый хвастливый король.
Рассказы Жукова о том, что он предвосхищал германские планы, что действовал так, как потом действовали немцы, — это треп. Никаких государственных секретов о стратегической игре Жуков не выдавал. Он врал. А ротозеи, такие как Константин Симонов, генерал армии Майоров, Маршал Советского Союза Куликов, писатель Карпов и многие с ними слушали и повторял безответственную маршальскую болтовню. Жуков — это наш родной советский Мюнхгаузен. Самый реалистический памятник ему должен выглядеть так: Жуков верхом на ядре летит над городом Барановичи и рассказывает, как громил Павлова, как гнал его на картах до этого самого города Барановичи.
Можно внутри медной статуи летящего на ядре Жукова поставить магнитофон, который приводился бы в действие вечным двигателем, чтобы рассказы Жукова о собственном величии гремели над планетой веками и тысячелетиями. А постамент памятнику — отара наших маршалов, генералов, академиков и придворных писателей.
И у всех — длинные уши, стоячие и остренькие на концах. Это чтобы лучше слышать рассказы стратегического гения.
2.
Жуков описывает подготовку к игре, передает прямую речь Сталина:
«После совещания на другой же день должна была состояться большая военная игра…
— Когда начнется у вас военная игра? — спросил И. В. Сталин.
— Завтра утром, — ответил Тимошенко.
— Хорошо, проводите ее, но не распускайте командующих.
