Тень за моей спиной

— Женька, милая моя, никому тебя не отдам! — прошептал он, запуская и вторую руку мне под одежду. И вот уже обе раскалённые ладони касаются моей груди, по которой тут же пробежали мурашки. Пройдясь по полушариям, мужчина не обошёл вниманием мой живот, погладил его, стараясь проникнуть под джинсы.

— Что ты делаешь? — попыталась воззвать к совести любимого лорда, но не ради того, чтобы потерять это восхитительное ощущение. А исключительно для порядка, ведь это неправильно, здесь не дом и не постель, а кабинет редактора!

— Хочу тебя попробовать, — честно признался он, подняв голову и посмотрев мне в глаза.

А затем быстро облизнулся, что ввергло меня в ступор.

— Что? — оторопело произнесла, прекратив портить причёску лорду. Сашка со стоном вытащил свою руку, положил её на мою кисть и подвигал ею, словно провоцируя меня на повторение этой ласки.

— Не отвлекайся, — хрипло произнёс он. Затем неожиданно быстро подхватил меня под спину, уложил на стол, а сам навис сверху. Ногам неудобно было болтаться внизу, немного больно.

И чтобы исправить положение, я обвила ими бёдра Саши. Получилось даже не двусмысленно, но, похоже, нам обоим это очень нравилось. Задрав мою блузку, он с жадностью уставился на вывалившуюся из бюстгальтера грудь, немного сжал её обеими руками, а затем снова уткнулся лицом, не забыв вздохнуть с видимым удовольствием.

— Ты сумасшедший, — прошептала, с трудом удерживаясь в реальности. Какая-то моя часть, совсем неразумная, а действующая исключительно на инстинктах, требовала уступить этому мужчине, подчиниться ему.

И мне хотелось прикоснуться к Саше, минуя одежду и прочие условности, прижаться промежностью к его животу, также обхватив ногами. А ещё почувствовать его член рукой, а затем внутри себя. Тут же опомнилась, а заодно порадовалась, что лорд не умеет читать мои мысли. Иначе давно бы сбежал от озабоченной девицы.

— Жень, мне кажется, я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Ещё немного и я точно не выдержу, — произнёс он и лизнул одну грудь, затем другую.

И делал это старательно, тщательно, словно это действо было величайшей важностью и актом какого-то неземного наслаждения. Мои мысли затуманились, а дыхание участилось. Пребывая в прострации, обвела глазами кабинет, в это же время, выгибаясь от ласк, сдерживая стоны. Словно нарочно на глаза попалась фотография нашего коллектива, сделанная на годовщину существования газеты.

Сержа я нашла сразу же, себя тоже. Отрезвление пришло мгновенно.