Леноксу нравились подобные саги, но, уже зная, что оборотни существуют наяву, он начал мечтать об исполнении своих задумок. Но вот беда, те, кого он почитал за самок оборотней (обычные бабы, глазом выбирал наугад, тех, что привлекательнее), не замечали обыкновенного, хотя и красивого мужчину. Тут подворачивается дело Аркуров, в ходе разбирательств которого Ленокс приходит к невероятным выводам, связанным с женой его племянника. Дженни не человек. Все предположения были слишком зыбки, построенные порой исключительно на энтузиазме.
Но ведь многие открытия в мире рождались из простых догадок. И чего скрывать, он уже мнил себя новым Генрихом Шлиманом, откопавшим Трою и Микены. А ведь изначально в него никто не верил, считая шарлатаном и авантюристом!
А Дженни слишком похожа на женщин оборотней. Он нутром чувствовал, что на верном пути. Отсюда и оберег, ведь те, кто придумал подобную защиту, точно знали, что владелец будет в безопасности от зла. Он (исключительно ради интереса) начал угощать девушку тем, что любят обычные кошки, и Дженни не подкачала, выбирая в первую очередь молочное или мясо.
Однако подобные предположения пусты без подтверждения теории. Помогла случайность, не раз выручавшая изворотливого историка. Не так давно, будучи в гостях у Сержа, Ленокс был свидетелем разговора Дженни с её родными, по скайпу. Он даже помахал рукой бабушке девушки и попытался поддержать беседу. Но привлёк его не сам факт общения, а нечто иное, послужившее толчком к определённым умозаключениям.
Как потом узнал Лен, своё общение пожилая женщина вела из кабинета мужа, деда Дженни. За спиной леди была изображена весьма витиеватая и раскидистая фраза, о чём Ленокс и сообщил. По-русски прочесть Аддерли не мог, поэтому попросил перевести Дженни, что та и сделала с удовольствием, процитировав фразу: Действуй на опережение». И уже занимаясь Аркурами, Ленокс наткнулся на эти же слова, но написанные по-латыни: «Gesta verbis praeveniant». Девиз целого рода столетиями оставался неизменным.
Да и фамилия семейства — Курицыны, весьма схода с оригиналом. Вот тут у историка окончательно сформировалась мысль о связи жены Сержа и прочими родственниками Бернара Датчанина. Нет, Троя Шлимана не шла ни в какое сравнение с той находкой, что сделал Лен.
Оставался Серж, вставший на пути мечты Ленокса. Историк не вводил родственника в курс дела настолько, чтобы тот чего-то понял, это было ни к чему. А вот о расставании супругов узнал от самого родственника.
