Тень за спиной

Бреслин от них не добьется ни слова."

"— То же касается ее телефона и ноутбука, — сказала я. — Когда пробьете ее почтовый ящик, фейсбук или что угодно, я хочу, чтобы это оказалось прямо у меня.

— Ясно. У меня тут есть один компьютерщик, который умеет слышать, что ему говорят. Я позабочусь, чтобы этим занялся он. — Софи бросила пробирку в сумку для улик. — Будем держать вас в курсе.

Уже от двери я кинула последний взгляд на Ашлин. Софи убрала волосы с ее лица, чтобы взять мазок — надеется найти в ране ДНК убийцы.

Смерть начала проступать на лице убитой: челюсть отвисла, глаза ввалились. Но и в таком виде она бередила мою память. Пожалуйста, прошу вас, как вы не понимаете… И мой ответ, почти с удовольствием: Извините, ничем не могу вам помочь.

— Когда я ее видела в прошлый раз, она меня довела до бешенства, — сказала я.

— Поступком или словами? — спросил Стив.

— Не помню. Но что-то было…

— А может, и не было. Когда ты в подходящем настроении, взбесить тебя — пара пустяков.

— Да пошел ты.

— А он мне нравится, — крикнула вдогонку Софи. — Можешь его оставить.

Мои мысли были целиком заняты тем, где же я видела жертву раньше, потому я оказалась не готова.

Из двери я шагнула прямо к нацеленному на меня микрофону, едва не лишившись глаза, шум вокруг напоминал лай собачьей своры. Толком не успев сообразить, что происходит, я ринулась вперед со сжатыми кулаками и тут же услышала щелканье фальшивого затвора на смартфоне.

— Детектив Конвей, у вас уже есть подозреваемый? Это серийный убийца? Жертва подверглась сексуальному насилию?

Журналисты бывают очень полезны.

У каждого из нас есть среди них свои ребята. Ты даешь им наводки, они сливают то, что ты считаешь нужным слить, а взамен делятся информацией. С прочими акулами пера мы держимся настороженно. Все знают, где проходит граница, никто ее не нарушает, и потому все счастливы. За одним исключением — Льюис Краули. Этот маленький говнюк работает в гнусной газетенке «Курьер», которая специализируется на смаковании дел об изнасилованиях, чего не может позволить себе ни одно приличное издание. Его читатели, наверное, тащатся от приливов праведного гнева или от приливов чего-нибудь еще. Краули и выглядит как помесь поэта с извращенцем: грязный плащ поверх вечно мятой рубашки, сальная лысина с начесом и лицо, вечно выражающее попранную праведность. Да я скорее стану чистить зубы напильником, чем скину ему хоть что-то.