Тень змея

Сейди, когда это ты успела пообщаться с Анубисом? И с каких это пор у нас завелся дядюшка по имени Винни?

Вид у сестрицы сделался смущенный, однако она подробно описала и говорящее лицо на стене музея, и видение, в котором ей явились наша мама и богиня Исида, и очередное свидание со своим божественным почти-дружком Анубисом. Я и раньше знал, что моя сестрица любит отвлекаться по сторонам, но тут даже я подивился, сколько побочных мистических странствий она успела совершить, всего-то пройдясь по музею.

– Лицо на стене могло быть вражеской уловкой, – насторожился я.

– Возможно… но мне так не кажется. Оно сказало, что нам понадобится его помощь и что у нас всего два дня, после которых с ним может что-то случиться. И еще оно сказало, что ящик подскажет, что нам нужно. Анубис тоже намекнул, что я двигаюсь в верном направлении, спасая этот ящик. И мама… – голос Сейди дрогнул. – Мама сказала, что это единственный способ сделать так, чтобы мы могли снова увидеть ее. Что-то должно произойти с душами умерших, я так поняла.

Меня внезапно охватило то же чувство, что и тогда, в Дуате: словно меня окутал ледяной туман. Я уставился на ящик, но все равно не видел ничего полезного.

– А каким образом тени могут быть связаны с Апопом и душами умерших?

Я поглядел на Баст. Она сосредоточенно драла когтями столешницу, как всегда, когда бывала чем-то сильно угнетена или встревожена. Дома нам пришлось сменить уже несколько столов.

– Баст? – мягко окликнула ее Сейди.

– Апоп и тени, – задумчиво проговорила она. – Никогда бы не подумала… – Она встряхнула головой и сказала уже тверже: – С такими вопросами вам лучше обратиться к Тоту. Он в этом деле сведущ куда больше, чем я.

Тут у меня кое-что всплыло в памяти. Однажды папа читал лекцию в каком-то университете… в Мюнхене, что ли? Студенты задали вопрос насчет египетских представлений о человеческой душе и ее множественной природе. Кажется, папа тогда упомянул что-то о тенях…

Я посмотрел на собственные пальцы, стараясь вспомнить.

– Пять частей души… Это какие же?

Баст промолчала. Вид у нее был какой-то стесненный.

– Картер? – окликнула меня Сейди. – Какое это имеет отношение…

– Ага, летучая курица, – кивнула Сейди.

– Совокупность всех добрых и злых деяний человека, – подтвердила Сейди. – Именно эту часть души взвешивают на весах справедливости в загробном мире.

– Четвертая часть… – я замялся.

Мне не было неловко даже посмотреть на нее.