– Кто дал тебе деньги?
– Не знаю. Он не назвался…
– В лицо его запомнила?
– Да.
– Я обещал тебе, что ты будешь жить. Но не сказал, что ты будешь жить на свободе. Тебе придется ответить за свой поступок. Возможно, тебя посадят в тюрьму…
Он уже собирался вызвать охрану, когда дверь открылась, и в палату в сопровождении врача вошла уже знакомая ему женщина.
– Марина Германовна, рад вас видеть! – стиснув зубы от боли, скривился в беспомощной улыбке Фарадей.
– Вы уже можете разговаривать, Олег Андреевич? – обрадовалась она.
– Я даже могу ловить преступников, – взглядом показал Фарадей на Лену.
Медсестра зарыдала, кулаками размазывая слезы по лицу, но ему уже не было жаль девушку. Он мог бы даже убить ее, и совсем не важно, что совсем недавно испытывал к ней чувство, похожее на нежность.
– Шприц на полу, в нем лошадиная доза инсулина…
Он знал, как действует такая доза, и хотел просветить очаровательного следователя, но ему еще было больно говорить.
Марина Стельмах сама вызвала охрану, велела взять Лену под стражу, шприц уложила в пакет, чтобы отдать на экспертизу.
А Фарадею пока сделали нормальный обезболивающий укол. Боль отступала слишком медленно, но лучше так, чем никак.
– Вот так, Марина Германовна, убить меня хотели… Вернее, добить. Мафия, как говорится, бессмертна. Я думаю, это Вайс меня добить хочет. Только я могу сказать, кто в меня стрелял…
– А Калерия?
– Калерия?.. – задумался Фарадей. – Вайс говорил про нее?
– Она была в квартире, когда все это произошло…
– Была.
Более того, стреляла в меня… Вайс хитрый, он хотел, чтобы она меня убила. Хитрый и подлый… Представляете, втянул прекрасную женщину в грязное дело. Поставил перед выбором – или он ее убивает, или она стреляет в меня… Она, глупая, не понимала, что Вайс ее все равно убьет… Может, и убил… Я не знаю, где она, но, думаю, он увел ее с собой.
– Свидетели утверждают, что Аникеев не возвращался в квартиру…
– Да? Значит, это сделали его люди. Или вы думаете, он был один? Нет, где-то рядом были его люди.
– Но вместе с вашей сожительницей исчезли ее личные вещи. Думаю, она собрала их в дорогу…
– Умоляю вас, Марина Германовна! Сожительница – это грубо, даже жестоко. Калерия была моей гражданской женой. Мы жили в гражданском браке. В таком же, как и вы с Мишей… Я знал Мишина, когда-то мы пересекались по службе. Очень хороший оперативник, его всегда ставили нам в пример. Говорят, нет такой профессии – «хороший парень». Но именно такая профессия была у вашего мужа.
