Слон в рейды с нами уже не ходил, сказывались последствия ранения, но из Андрона со временем выйдет хороший боец. Жаль, что пока парень слишком горяч, но это пройдет. Я снова дал сигнал оставаться на месте, территория кишела сфинксами, которые теперь расплодились неимоверно. Если услышат стрельбу, то нападать не станут, однако прикончат победителя, это теперь практически норма. Звери словно бы выжидали, когда люди ослабят друг друга, а после начиналась охота: уцелевших сфинксы брали в кольцо и загоняли в какое-нибудь гиблое аномальное поле.
На этих четвероногих зверей, более всего похожих общей статью на африканских львов, не действовали эффекты большинства гравитационных и электрических ловушек. Как-то они умели их отключать на короткое время, и потому укрыться от гона за аномальными полями было невозможно. Тех же, кто пытался дать отпор, сфинксы разрывали походя, почти не сбавляя скорости. Кроме внушительных по своей остроте и величине когтей и зубов, сфинксы били жертву длинным узким хвостом, покрытым твердыми зазубренными костяными пластинами.
Передвигаясь прыжками, стая развивала скорость до пятидесяти километров в час. Поэтому все артельщики работали только с глушенным оружием, но вот за противника поручиться нельзя. Сброда и дураков за это время не убавилось нисколько, да и кто не станет отстреливаться, коли придет нужда!..
Поле, заросшее высокой иссохшей травой, тянулось вдаль метров на четыреста, пока хватало глаз. С моей позиции у подножья невысокого холма все отлично просматривалось.
Начало пустошь брала у края провала, где раньше была дорога на Свалку. После схлопывания порталов и новой серии землетрясений Свалка представляла собой неправильной формы чашу, до краев заполненную плотной завесой тумана. По слухам, несколько мелких групп вольных старателей уже обосновались на склонах кратера, некоторые даже неплохо заработали на перепродаже разного барахла и артефактов. Но сам я этих людей не встречал, хотя два дня назад мы и прошли по самой кромке тумана у восточного склона кратера.
Обычная земля, даже с остатками травы и уродливыми деревцами, ни живой души, ни аномалий мы не встречали.
От воспоминаний отвлекло шевеление кустов, колыхнувшихся против того вектора, куда их гнул ветер. Переложив автомат ближе к себе, я осторожно, на короткое время глянул в монокуляр. Оптика не подвела, в доли мгновения мне удалось разглядеть цепочку фигур, идущих точно по вытоптанной зверьем тропке.
