Тени чёрного пламени

Надо признать, дело свое хозяйки знали: комбез и даже ботинки выглядели почти как новые. Одеваясь, я попутно рассовывал по карманам сложенные в отдельный пластиковый мешок вещи, который мне протянула девушка. Так же ощупывать пришлось каждый шов на предмет нежданного маячка, который вполне могли мне посадить люди бригадира. Но вскоре выяснилось, что я слегка переоценил либо возможности лидера «независимых» бандитов, а может быть, придал своей персоне слишком большое значение. Все, даже подошвы ботинок, не отзывалось на облучение вмонтированного в ПДА сканера, не прощупывалось пальцами.

Пришлось присесть на скамью, чтобы еще раз проверить шнуровку ботинок, чего я никогда особо не любил, однако занятие нужное, остаться без ног в рейде – это верное самоубийство.

Ксения присела рядом и вдруг спросила тихим, охрипшим от волнения голосом:

– Антон, почему ты засмеялся в тот раз?

Нет нужды уточнять, что она имела в виду. Кроме того, после боя с черным пауком что-то во мне изменилось. Глухая стена, которой я отгородился от окружающих, вдруг стала пропускать звуки.

И сейчас даже иномирянку не хотелось больше называть воровкой или еще как-нибудь похуже. Это не означает, что доверия к ней стало больше, просто сейчас в ней хотелось видеть не только чуждое существо. Моя любимая поговорка гласит: «Хочешь узнать человека – пойди с ним на войну или сразись в поединке». И всякий раз, как мы с посланницей Райн шли в бой, возникало некое напряжение. Удара в спину все еще можно ожидать, хотя в каждом взгляде девушки чувствовался некий конфликт. Это ощущение было подобно тому, как наблюдать рыбу, быстро снующую на глубине. Вроде она близко, но вот достанешь ли ее острогой или глубина вновь обманет, наверняка сказать нельзя. И случилось так, что перелом в моем отношении к Ксении наступил в тот момент, когда случилась эта стычка с пауком. То была случайность или какой-то знак? Снаряд ведь тоже может попасть в одно и то же место, факт проверенный. Может быть, если относиться к ней без отстраненности, я смогу понять больше, чем сейчас.

Поэтому, оставив шнуровку, я посмотрел в оказавшиеся так близко знакомые до боли глаза и ответил предельно откровенно:

– Бог войны вчера очень неудачно подшутил надо мной. Тебя мне спасти удалось, а ту, чье лицо и голос ты носишь… Она умерла, моих сил и знаний не хватило на то, чтобы ее спасти.

Взгляд девушки затуманился, четко обозначившиеся желваки выдали сильные внутренние переживания.