Тени чёрного пламени

Через какое-то время сержант скатился вниз, присел за камнем возле меня и выдал свое мнение:

– На костер похоже, Антон Константиныч.

В принципе я тоже так подумал, поскольку лучшего объяснения пока точно нет.

Поняв, что от меня ждут собственной оценки, пришлось добавить:

– Как думаете, по наши души кто-то идет?

– Не знаю. Хотя если бы так, костра точно разводить не нужно. Подошли бы тихо, сняли часовых и взяли остальных тепленькими.

Снова переступив с ноги на ногу, Гуревич бросил еще один взгляд в сторону равнины и, поднимаясь на ноги, приказал:

– Нужно выдвинуться в том направлении и разведать.

Увидев, что я мотаю головой, он с видимым раздражением снова присел, склоняясь ко мне.

Голос сержанта звучал резко, мои возражения ему явно не нравились:

– Без обид, сержант. Не сердись, просто послушай.

– Хорошо, только быстро.

Медленно подбирая слова, стараясь говорить отчетливо и убедительно, я стал объяснять. Не люблю встревать в чужие дела, но все вполне может кончиться большими потерями, а мне очень нужно было дойти до Одессита.

– Сержант, послушай, разведка, скорее всего, не нужна. Этот огонь далеко, посты у нас выдвинуты максимально далеко от лагеря. Есть пространство для маневра, уйти тоже успеем. Не нужно себя обнаруживать.

– А если они давно за нами идут?

– Тем более соваться первыми – это глупо. Раз не напали до сих пор, значит, либо основные силы впереди, либо это просто слежка. Может быть, тут кодла какая-то обосновалась, а мы на их территорию зашли? А может, это аномалия, и тогда тем более в потемках там делать нечего.

Обычно удается быть убедительным. Но на этот раз что-то не получилось, нужные слова пришлись не в мозг, а прямиком в сердце нашего командира.

Он просто заупрямился и, снова поднявшись, приказал:

Я тоже поднялся. Решение пришло почти так же быстро, как и ощущение безразличия к дальнейшим событиям.

– Давай я пойду. Хуже не станет, а в случае чего ты потеряешь только одного бойца.

Альфовец махнул рукой в знак того, что не возражает, и на этом все закончилось. Вскоре из палатки выбрался злой и невыспавшийся Стах. Мы с ним пошли вниз по тропе, а сам Гуревич занял мое место на фишке. Охранник шел первым, я замыкал. Пока мы находились на возвышенности, огонек был отчетливо различим. Вынув веревку из кармана дождевика, который Стах носил поверх комбеза, он замерил на глаз положение огня к вершине горы.