Мимо грамотно поставленной подлянки им не пройти. Это вообще могло быть что угодно, мы в «белом шуме», тут нет ничего закономерного и одинакового.
И тут в разговор вклинился Стах, который все это время почти приплясывал от нетерпения. Известие о том, что мозгоед тут не при делах, его заметно приободрило.
– Тогда чего народ под дождем мочить? Пускай заходят во двор, а мы пока по этажам пробежимся, а?
Гуревич обреченно махнул рукой и, вызвав Семена, пояснил ситуацию.
Вскоре обоз начал втягиваться в ворота, повозки расположились на заднем дворе возле гаражных боксов. А мы втроем с соответствующими предосторожностями вошли в гулкую пустоту вестибюля главного здания комплекса. И снова нас встретила только гулкая тишина да выщербленные временем барельефы на стенах в стиле позднего соцреализма. Из просторного холла на второй этаж вели две лестницы в противоположных концах зала, а прямо напротив входных дверей зияли пустотами провалов две лифтовые шахты.
Самих лифтов давно уже не было, о чем свидетельствовали кучи разного хлама, заполнявшие шахты почти на метр в высоту. За лестницами размещался ряд дверей с потускневшими от времени табличками, но внутри ничего подозрительного мы не нашли. Обычная казенная мебель, старые бумаги в папках и рулонах, наградные треугольники вымпелов на стенах. Полное запустение и разруха. Складывалось такое впечатление, что люди не уходили отсюда в спешке, просто окончился очередной рабочий день, служащие завершили все свои дела, закрыли кабинеты на ключ и… больше сюда никогда не вернулись.
Когда мы осмотрели шесть комнат в холле, Гуревич нашел в одной из них план пожарной эвакуации здания. Согласно ему, второй этаж отдан под различные исследовательские лаборатории, на третьем находился актовый зал и кабинеты администрации. На четвертом уровне все было точно так же: кабинеты, служебные помещения персонала и еще какие-то непонятные закутки и отделы, а также выход на крышу.
Мы решили не разделяться и прочесать все, начиная с первого этажа и до самой крыши. Это займет какое-то время, хотя лично я бы двинул отсюда уже через полчаса короткой передышки. Но все же раненым и лошадям нужен отдых после сложного перехода по железной дороге, значит, более длительный привал был необходим.
