Тени исчезают в Раю

Оно облегало соблазнительный изгиб бедра, но… Одеяло! Словно в ответ на его мысли, Тайни начала медленно опускать край одеяла, открывая грудь, острые вершинки сосков, выпирающих под тонкой тканью, ложбину талии, на которой собрался низ маечки, и холм бедра, еле прикрытый короткими шелковыми шортиками, ниже которых начинались бесконечные ноги.

– Ну, вот. Спокойной ночи! – Тайни сладко зевнула и отключилась.

Да уж, ночь ожидалась спокойная…

Алекс крутил записи до двух часов, а утром безбожно проспал завтрак.

Его поднял стук в дверь. Непривычное начало дня.

Детектив открыл и обнаружил за порогом Себастьяна.

– Тайни пропала, – сказал он.

________________________________

Коллингейм кивнул, впустил китиарца в номер и только после этого до него начало доходить.

– Еще раз… – попросил он.

Себ набрал полную грудь воздуха, сжал зубы и, наконец, произнес:

Китиарец ничего не ответил. Впрочем, ответ и не требовался. Алекс не мог сейчас сказать, о чем именно он спрашивал: о том, каким образом Роул исчезла, или как вообще такое могло случиться.

Он вернулся в комнату, сел на кровать, взъерошил волосы обеими руками и потер лицо. Тихие шаги сообщили, что Марсо последовал за хозяином номера.

– Тайни вчера просила меня узнать, используют ли поговорку о доске другие инструкторы-серфингисты, – произнес он, усаживаясь в кресло. – С утра я прошел по пляжу, нашел троих ненормальных, поговорил. Узнал, что Вальтер жутко бесится, если кто-то пользуется его выражением. Ждал Мелкую на завтраке.

Не дождался, – рассказывал Себастьян мертвым голосом. – Вызвал по комму. Он оказался недоступен. Поднялся в ее номер – закрыто. Спросил у портье, где она – тот, разумеется, ничего не ответил. Запросил данные с ее маячка – он показал на место неподалеку от космопорта. Я вызвал аэротакси, доехал до космопорта…

Алекс услышал стук в ушах. Это стучал страх. Холодной волной он накрывал детектива с каждым произнесенным словом.

– И-и? – поторопил он Марсо.

– И на помойке обнаружил ее чемодан, – закончил тот.

Всё. Паника вырвалась на волю, круша все возможные границы, сбивая всё на своём пути, срываясь внутри из угла в угол, царапаясь за грудиной и вгрызаясь в сердце. Невидимые глазу горячие капли крови пытались согреть заледеневшую в один миг душу.

– Я разговаривал с ней вчера вечером. Она выпила вина больше, чем следовало, и легла спать еще до восьми, – сообщил Коллингейм подрагивающим голосом. Пальцы тоже трясло мелкой дрожью.