– Я над этим не задумывалась, чё.
Она доела пирожное и выжидательно уставилась на детектива.
– Сэм, а ты не дашь мне номерок? – послушно произнес он. – У тебя, наверное, уже следующая клиентка скоро. Мы могли бы вечерком…
Разумеется, никакого «вечерком» Алекс не планировал. Но, во-первых, вдруг что-то еще нужно будет уточнить. А во-вторых, если к делу удастся притянуть Майера, он мог бы по номеру пробить передвижения. Записав контакт, детектив доставил Саманту Локсби до ее кабинета, попрощался, вынужденно чмокнув в губы, и полез разбираться с тем, что свалилось к нему на комм от Олдмена и Марсо.
Детектив сориентировался по плану, где находится «Альбатрос». Оказалось, что в противоположную сторону от его отеля. Стоило собраться мыслями в спокойной обстановке, насколько она вообще может быть спокойной в сложившихся обстоятельствах. И не копаться же с оперативной информацией прямо на проходе, в самом деле? Алекс отправился к себе. Чтобы хоть немного сбить адреналин, бурлящий в крови, – пешком.
В рекреациях отелей и крытых галерей по случаю тайфуна был аншлаг. Стихия бушевала не на шутку, и гости Парадиза обсуждали капризы природы, даже не подозревая, что рядом с ними происходят вещи пострашнее бури. Номер встретил хозяина пустотой и чистотой. Детектив рухнул в кресло и закрыл глаза. Глубокий вдох. Медленный выдох. Глубокий вдох. Ме-едленный выдох. Не время для паники. Всё, что могло случиться, уже случилось.
Он подался корпусом вперед и запустил комм.
Прежде всего – сообщение от Генри. С учетом новых вводных, всё было ожидаемо. Криминальных заявлений по Парадизу были единицы. Ни одного дела по убийству. Ни одного изнасилования. Ни одного грабежа. Хотя по грабежам дело понятное: «вжик» по руке – и уже никаких грабежей. А в остальном? Где семейное насилие, драки, пьяные дебоши? Местные что, ангелы во плоти? Алекс не был специалистом в области культурной антропологии. Он был всего лишь детективом отдела по расследованию убийств.
И, тем не менее, знал: единственное, что способно удержать человеческие существа от агрессии – серьезная внешняя опасность, против которой необходимо объединиться. Но даже это – не гарантия. Ныне уже покойный Джозеф Фит говорил, что человечество погубят жадность и гордыня. Нам свойственно судить о людях по себе. Поэтому профессор забыл самую страшную угрозу для человечества – глупость. Она не ведает границ. Она вообще ничего не ведает, это же глупость.
