Онлайн-библиотека книг
– Почтенье, Орест Петрович, – он осторожно пожал руку Андрианову.
– Здравствуйте, господин Леонидов, большая честь для меня Вас принимать.
Он с силой сжал руку Леонидову.
Олег ответил.
Некоторое время они жали руки друг другу.
Зал затих, вокруг столпилась Хива, наблюдала за этим необычным соревнованием.
Хозяин первым убрал руку.
– Ну и ручка у Вас, господин репортер.
Он покачал головой.
– Уважаю.
– Да куда мне против Вас, Иван Иваныч.
– Ишь ты, и отчество наше знаете. Уважаю. Сивый на втором этаже вас ждет.
Они поднялись по лестнице на второй этаж.
На площадке некто в лаковых сапогах развлекался с проституткой.
– Да и запашок здесь, – сказал Леонидов.
– Не нравится, ходи в «Метрополь», – прохрипел кто-то невидимый.
Сивый ждал их в кабинете, стены которого были испещрены похабными рисунками.
Леонидов сразу же узнал его.
Высокий, седой, элегантный господин был завсегдатай бегов и частенько посещал «Домино».
– Что, Олег Алексеевич, не ожидали меня увидеть в этом притоне*
Сивый засмеялся.
– Честно, Глеб, не ожидал. Вы же говорили, что Вы с друзьями дипкурьеры."
"– Мало ли что мы говорили. Другая у нас работа, совсем другая. Поэтому позвольте представиться заново – Глеб Алексеев, бывший студент-филолог Московского Университета, потом прапорщик, потом штабс-капитан, кавалер семи боевых орденов, чудом бежал от матросни в семнадцатом, потом бандит.
– Серьезная биография, – сказал Леонидов.
– А Вы не прогнозируйте, какое время, такая и биографии я. Давайте закусим, чем Бог послал.
Сели к столу.
Выпили. Закусили.
– Какое у Вас ко мне дело, Олег Алексеевич, я знаю. Господин Андрианов поведал мне о Ваших проблемах. Честно…
Глеб налил рюмку, выпил.
– Если по правде, – продолжал он, – то слова хранить все этой в тайне я никому не давал. Совесть моя чиста.
Глеб достал папиросу.
Закурил.
Затянулся глубоко.
И начал рассказ.
В июне это было. В июне восемнадцатого, Вы помните, какое это время – заговоры, голод, грабежи, беглые в трех конных переходах.
Однажды сторож Алексеевской больницы приносит мне письмо. Весточку печальную от моего фронтового друга, который мне жизнь спас, капитана Горомыслова. Он раненый, с ампутированной ногой лежит в больнице…
…Застиранные занавески были опущены, и в палате было мрачновато и жутко.
Горомыслов полусидел на кровати, подложив под спину подушки, пальцами придерживал уголки нижней рубашки.
– Здравствуй, Глеб, – прохрипел он.
– Здравствуй, Боря, как ты?
– Ухожу.
