Тени кафе «Домино»

– Чего Вам, Василий Павлович. Если насчет роли в новом спектакле, даже не просите.

– Не за себя, не за себя прошу, коленопреклоненных…

– Любопытно, а кто предмет сей?

– Леночка, Леночка Иратова.

– Иратова, а где она?

– Возвращается с юга.

– И кончился бархатный сезон кинодивы. Ну и что?

– Просят, чтобы мы с Таировым поговорили…

– Причем здесь Таиров?

– Боятся, пишет – любимого учителя подвела…

– Значит, поняла. Это хорошо. Каждый имеет право и даже обязанность ошибаться, чтобы почувствовать всю горечь потери.

– На днях.

– Пусть приходит. Мне Ирина нужна в «Трех сестрах». Очень нужна. А о электротеатрах забыть. Так и передай.

– Спасибо.

Величественная фигура исчезла в глубине коридора. К Олегу подбежал Вася Лужин.

– Слышал?

– Конечно.

– Слава Богу, все в порядке.

Вася перекрестился.

– Пошли, – предложил Олег.

– Куда?

– По Островскому: «Мы артисты, наше место в буфете».

– В «Домино», – обрадовался Масальский.

– Именно.

Кафе «Домино».

Как ни странно, в кафе было пусто. Всего несколько столиков занято.

Леонидов с компанией уселся за большим столом.

Под аплодисменты братьев-актеров вынул из кармана две бутылки шустовского коньяку.

– Жаль, что две, – вздохнул Вася, – народ подойдет, а всем не хватит.

– Найдем, – засмеялся Олег. – Я нынче гуляю.

В кафе вошел, задумавшись, Мариенгоф и направился к их столу.

– Путника одинокого примете?

– Конечно, а где Сережа?

– Третьего дня загулял по-крупному и исчез, даже ночевать не приходил.

– Загулял наш Сереженька, загулял, – добро улыбнулся Вася Лыжин.

– Да не в этом дело, – огорченно ответил Мариенгоф, – Он, как запьет, обязательно в какие-то истории начинает попадать.

– А с кем загулял-то, – Олег разлил коньяк.

– Да с этим, Блюмкиным, – зло ответил Мариенгоф.

– Тогда ничего не случится, – сказал Паша Масальский.

– Да нет, лучше бы он с бандюганами пил, я этому подвальному поэту не верю.

– Не любишь Блюмкина?

– А он не девочка из варьете, чтобы его любить.

В зал вошла дама. В темно-голубом костюме, с крупным жемчужном ожерелье на шее, на руках кольца с сапфирами, в ушах серьги с такими же камнями.

Она курила папиросу в длинном черном мундштуке, усыпанном мелкими бриллиантами.

Она прошла к столику, села, оглянулась.

Возник официант, склонился.

Дама достала золотую монету и что-то тихо сказала официанту.

Он появился через секунду, неся на подносе хрустальный бокал и бутылку шампанского.