Онлайн-библиотека книг
– Так вот, – продолжал Арнаутов, – очень милый молодой человек передал для Вас записку.
Арнаутов протянул Леонидову свернутый вдвое листок.
– Что за человек? – спросил Леонидов.
– Не старый, в форме железнодорожника. Сказал, что не хочет подниматься, мол, здесь есть человек, который может устроить ему неприятности.
«Товарищ Леонидов, я располагаю материалов, который заинтересует Вас. Он касается мздоимства на Белорусско-Балтийской дороге.
Инженер Сомов»
– Любопытно, кого боится в этом зале инженер Сомов, и что это за история.
Леонидов взял со стула пальто.
– Возьми браунинг, – вытащил из кармана пистолет Блюмкин, – мало ли что.
– Да кому я нужен. Чтобы меня ухлопать, не нужно придумывать столь экзотический повод. Я скоро.
Камергерский переулок.
На улице было темно, горел один фонарь на противоположной стороне Камергерского переулка.
Никого.
Таинственного Сомова у входа не было.
Леонидов зашел за угол и крикнул:
– Господин Сомов!
– Не надо кричать, – раздался голос за спиной.
Олег обернулся.
Напротив стояли двое, в тусклом свете фонаря он различил маузеры.
– Может, будем говорить по-французски? – спросил Леонидов.
– Конечно, у Вас парижский акцент.
– Ну и что вам надо?
– Господин репортер так красочно описал нас, что мы решили, что ему просто необходимо испытать все на своей шкуре.
Леонидов прикинул. Двое стояли рядом, значит, шанс был.
– Вы снимаете пальто, костюм, туфли и в одном белье возвращаетесь в Вашу помойку «Домино».
– Я могу оставить себе папиросы?
– Сделайте одолжение.
Леонидов опустил правую руку в карман, сжал кастет.
Сделал вид, что расстегивает пальто, шагнул.
Крайнего он ударил левой рукой по маузеру.
Тот выстрелил, выбил искры из булыжника и отлетел.
Правым кулаком он достал второго.
Тот рухнул как подкошенный."
"Бандит пытался поднять маузер, но Леонидов ударил его ногой в лицо.
Тот отлетел.
Олег понял оружие.
«Француз» бежал в темному двора.
Леонидов вскинул маузер.
– Получи, твою мать.
И выпустил всю обойму ему в спину.
Кафе «Домино».
Блюмкин услышал выстрелы.
– Ребята, так Олега кончают!
Он выдернул браунинг и бросился к дверям.
За ним рванули все: Мариенгоф, Сергей Есенин, актеры.
Камергерский переулок.
Блюмкин выскочил на улицу и выстрелил в воздух.
– Все стоять! ЧК!
– Я и так стою, Яша, – ответил Олег.
Он склонился над телом человека в железнодорожной шинели.
– Живой? – хищно спросил Блюмкин.
– Живой, а второй ушел в проходные. Толя, поднимись наверх, спроси, нет ли врага.
