Тени кафе «Домино»

Парень открыл латок, достал папиросы.

Пошел к арке.

Они подошли с двух сторон.

Один в черной коже, дугой в штатском.

– Лещинский Александр Германович, ЧК. Вы арестованы.

На письменном столе лежали ключи от квартиры, кожаный портсигар с монограммой «АЛ», коробка спичек в серебряном футляре, удостоверение личности, деньги и темно-вишневый сафьяновый бумажник в выдавленным памятником Петра и тремя золотыми уголками.

Мартынов взял бумажник.

– Красивая вещь. Знаете, я паренек с окраины.

Лещинский скептически улыбнулся.

– Так вот, – продолжал Мартынов, – у нас много голубятен было. Я тоже гонял, любил это занятие.

– Больше, чем нынешнюю службу? – ехидно поинтересовался Лещинский.

– А знаете, больше, Александр Германович, больше. Так вот. Был у меня турманок, хороший, его многие угнать хотели, и угоняли, но он всегда ко мне возвращался…

– Зачем Вы мне это рассказываете?

– А затем, гражданин Лещинский, что Ваш бумажник сродни моему турману.

– Поясните Вашу странную аллегорию.

– Очень просто. Ваш лопатник, как говорят бандиты, к Вам тоже возвращается.

Мартынов положил на стол заполненный протокол.

– Это Ваша подпись?

– Да.

– Инспектору Уголовного розыска Тыльнеру Вы показали, что на квартире Громовых бандиты забрали Ваш бумажник, и подробно описали его. Так?

Лещинский молчал.

– А вот показания гражданки Ерохиной, где она сообщает, что видела, как у Вас изъяли бумажник, а потом обратила внимание, что в кафе «Домино» Вы достали точно такой же бумажник и рассчитывались за стол. Было такое?

Лещинский молчал, глядя поверх головы Мартынова, щека его дергалась нервным тиком.

– Да успокойтесь Вы, закурите.

Мартынов подвинул Лещинскому его портсигар.

Арестованный дрожащими руками достал папиросу и никак не мог зажечь спичку.

– Эх, – Мартынов встал, крутанул колесико зажигалки, сделанной из винтовочной гильзы, – эко скрутило-то Вас, Александр Германович, нервишки ни к черту, с таким здоровьем в наводчики не идут.

– Что со мной будет? – срывающимся голосом спросил Лещинский."

"– Скажу честно.

– А второй, – Лещинский глубока затянулся.

– А второй – жизнь, свобода и интересная работа.

Мартынов встал, подошел к сейфу, вынул листок бумаги, положил его перед Лещинским.

– Подпишите – будете жить, и неплохо.

Лещинский прочитал.

– Я должен стать провокатором.

– Господь с Вами.