Тени кафе «Домино»

Олег оглядел зал, увидел знакомых.

Подошел.

– А где все? Сергей, Таня…

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Они куда-то укатили в спецвагоне с железнодорожным начальником любителем поэзии.

– Это здорово. Гриша Орловский не появлялся?

– Да вон он в углу за сценой сидит.

Художник-ювелир Гриша Орловский сидел один и грустно выпивал.

– Здравствуй, Олежек. Садись, у меня есть виски…

– Что?

– Виски. Одни клиент натурой рассчитался. Десять бутылок не пожалел.

Орловский достал из сумки, стоящей у стула, большую плоскую бутылку, налил Олегу.

– Бутылку прячу от стрелков, а то налетят, ничего своим не достанется.

Они выпили.

– Гриша, у меня к тебе дело.

– На сорок тысяч, – улыбнулся Гриша.

– Вроде того, мне нужна серебряная роза.

– Серебряная роза. Но у меня ее нет.

– А сделать можешь?

– Естественно, но нет серебра.

Олег достал из кармана портсигар, положил на стол.

– Ничего себе, – Гриша взвесил портсигар на ладони. – Вещь то какая красивая. Не жалко?

– Нет.

– Сделаю. Когда надо?

– Через четыре дня у Лены премьера.

– Здорово придумал. Сделаю. Послезавтра приезжай ком не, часика в три. Помнишь еще, где моя мастерская?

– Помню. Сколько я тебе буду должен?

– Ты что, Олег, это я тебе всю жизнь должен буду. Ты же меня в Кронштадте от расстрела спас. От Саблина и его ребят. Я как его здесь вижу, так ночь не сплю.

– Так не пойдет, Гриша. Труд должен быть оплачен.

– Ладно, если так, достань мне какие-нибудь ботинки. Видишь, у меня подошва проволокой перекручена.

– Нет ничего проще, – Леонидов достал из кармана синюю бумажку, – получи ордер на сапоги.

Квартира Леонидова.

За окном ночь крутила вокруг фонаря снежную крупу.

– Метель за окном, Нюша, – сказал Леонидов, – через десять дней Новый год.

В квартире уютно светила лампа под зеленым абажуром на столе, буржуйка раскалилась докрасна. Олег подошел к письменному столу, посмотрел на портрет Лены.

– Нюша, давай ее снимем, мы с тобой ей в друзья не годимся.

Леонидов потянулся к портрету.

В дверь громко постучали.

Олег взглянул на часы.

Десять минут двенадцатого.

Он открыл ящик письменного стола.

Вынул браунинг.

Передернул затвор, поставил на предохранитель.

Подошел к двери.

– Кто?

– Откройте, ЧК.

Леонидов открыл замок.

Сделал два шага назад.

Выдернул из кармана браунинг.

На пороге стоял Мартынов.

– Василий Николаевич, мы к нему в гости, а он нас со стволом встречает.

В квартиру вошел Манцев.

– За поздний визит простите. Пустите.

– Прошу.